21 февраля 2017, вторник

Французское кино. Новый фильм Оливье Ассаянса об изнанке актерской профессии и соотношении ожидаемого и неизбежного

КАННСКИЕ КАНИКУЛЫ: Оливье Ассаяс позирует с кинозвездой Жюльет Бинош (в центре) и другими актрисами фильма Зильс-Мария в Канне

КАННСКИЕ КАНИКУЛЫ: Оливье Ассаяс позирует с кинозвездой Жюльет Бинош (в центре) и другими актрисами фильма Зильс-Мария в Канне

Любимец европейских кинофестивалей французский режиссер Оливье Ассаяс — о своем вполне серьезном кино, расстреле в Charlie Hebdo и том, что в мире не должно быть вещей, над которыми нельзя посмеяться

Оливье Ассаяс — один из наиболее ярких режиссеров в современной Франции. На его счету полтора десятка картин, многие из которых принимали участие в конкурсной программе авторитетного Каннского кинофестиваля. А лента Что‑то в воздухе о революционных волнениях 1968 года во Франции принесла Ассаясу награду за лучший сценарий на Венецианском киносмотре.

Теперь режиссер открывает в Киеве ретроспективу собственных фильмов накануне премьеры своей новой ленты Зильс-Мария. Эта мелодрама, первый показ которой состоялся в прошлом году в Канне, рассказывает об изнанке актерской профессии. Главную роль в фильме исполнила обладательница Оскара Жюльет Бинош. Также в картине снялась звезда вампирской киносаги Сумерки Кристен Стюарт.

Незадолго до киевской премьеры НВ отправилось в Париж, чтобы поговорить с Ассаясом про новый фильм, трагедию Charlie Hebdo, а также первый голливудский проект режиссера.

— Вы согласились на визит в Украину в непростое время. Не боялись ехать?

— Я как‑то не думал про страх. Мне было интересно узнать, как живут люди в Украине.

— Вы сняли фильм о протестных движениях во Франции конца 1968 года [Что‑то в воздухе, 2012], частью которых были вы сами. За украинскими протестами наблюдали? Не думали снять о них фильм?

Мир все время меняется, и мы должны приспосабливаться к переменам

— Мне было всего 13 лет в 1968‑м, так что я на все смотрел снизу вверх. Сегодня мир и даже движения протеста стали более прагматичны, чем во времена моей молодости. Для фильма Что‑то в воздухе я привлек группу современных художников-акционистов. И был поражен, как далеки они от истории социальных движений. Будучи наследниками 1968‑го, мы были гораздо образованнее в этом смысле. В то время только троцкизма существовало три или четыре вида, а еще несколько видов маоизма. Можете себе представить? Нужно было быть не просто левым, а уметь защищать свою позицию.

Мы чувствовали себя частью революционного движения ХХ века не потому, что боготворили прошлое, а потому, что думали о будущем. Мы верили, что революция может реально произойти на нашем веку, и видели себя ее участниками. Сегодня молодые люди, выходя на свои марши, верят только в одномоментную акцию, а не в мировую революцию.

А что касается кино о протестах наших дней, то, во‑первых, еще не время, а во‑вторых — я почти ничего не знаю о вашей стране. Это будет мой первый визит в Украину.

— Современное кино, вероятно, как и протестные движения, тоже более прагматично. Это чувствуется и в вашем новом фильме Зильс-Мария. Насколько сильным было влияние ваших актрис на те роли, что вы для них написали?

— Фильм фактически вырос из нашего с Жюльет [Бинош] желания сделать что‑то вместе. Мы познакомились очень давно. Когда‑то я написал сценарий для ее дебюта в кино, а семь лет назад она сыграла в моем фильме Время лета. А теперь Жюльет согласилась сниматься еще до того, как я написал сценарий Зильс-Марии. И вдохновленный ее согласием, я стал придумывать персонажей.

— А как вам работалось с американскими актерами?

— Нормально. Правда, никак не мог привыкнуть к телохранителям Кристен [Стюарт], которые постоянно тусили на площадке. Однажды даже пришлось их прогнать. А то получалось, что в кадре у меня двое — Жюльет и Кристен, а за кадром — человек 30. Шум, гам, беготня бесконечная.

— Ваш фильм вписывается в традицию великих фильмов об изнанке актерской профессии.

— Зильс-Мария — это история скорее о времени, чем о возрасте актрисы. Героиня Бинош не настолько старая, чтобы переживать по поводу возраста. В ее жизни начинается новый этап, когда нужно переходить на другие роли. И она к этому не готова. В этой истории меня очень интересовало соотношение между ожиданиями людей и неизбежными изменениями в мире, их столкновение. Ведь мир все время меняется, и мы должны приспосабливаться к переменам. Героине Жюльет приходится пересмотреть свое прошлое, чтобы лучше понять себя и двигаться дальше. Такое знакомо каждому. Само ощущение, что тебе что-то не удалось, что у тебя что‑то не получилось, необязательно связано со временем, возрастом или эпохой.

— Вы начинали как кинокритик. Теперь, когда стали режиссером, что для вас более важно и приятнее: приличный бокс-офис в прокате или хвалебные статьи в Figaro, Le Monde или Liberation?

— Я не голливудский режиссер. Знаю, что мои фильмы смотрят в Париже и больших городах, но не в провинции, все же у них есть публика. Для меня большим примером является Энди Уорхол. Он умудрялся быть одновременно и величайшим художником, и находить способ универсальной коммуникации.


Первый показ мелодрамы Зильс-Мария состоялся в прошлом году в Канне
Первый показ мелодрамы Зильс-Мария состоялся в прошлом году в Канне


— Классик американского кино Билли Уайлдер утверждал, что нет вещей, над которыми нельзя было бы посмеяться. Трагедия, случившаяся в редакции Charlie Hebdo, показала, что запретные темы все же есть. А вы что думаете?

— Думаю, он был прав. Смеяться можно и нужно абсолютно над всем. В этом признак здорового общества. И даже теперь, после трагедии, которая всех нас потрясла, смеяться нужно. Нужно продолжать это делать, чтобы не дать повода думать тем, другим, что их шантаж удался. Это ведь не первый случай. Просто никто не мог подумать, что дойдет до кровавой бойни. Им много раз угрожали, жгли редакцию. Они вообще последние годы были под постоянной полицейской охраной. Их ничего не могло остановить. Не остановит, я уверен, и сейчас. Для людей здесь, во Франции, расстрел редакции Charlie Hebdo — это атака на нашу свободу, в том числе и свободу смеяться.

— Вы где‑то говорили, что, если европеец хочет сделать фильм в Голливуде, он лет пять будет только договариваться и совещаться. А у вас на это нет терпения. Теперь вы готовитесь снимать кино в США с Робертом Де Ниро. Что изменилось?

— В Штатах все очень долго, сложно и, главное, очень дорого. Я привык к простоте. Но меня захватила тема. Я написал сценарий, отступать было уже некуда. Это криминальная история, действие которой происходит в конце 1970‑х в Чикаго и разворачивается вокруг криминального авторитета и принадлежащего ему алмаза в 70 каратов.

Знаете, я решил быть более гибким и терпеливым. Тем более Боб Де Ниро — он крутой! Правда, я пока не знаю, когда начну снимать — в этом году или в следующем. Мне еще ничего не подтвердили. У американцев какая‑то полная дезорганизация. Мне, как европейцу, это сложно понять.

Материал опубликован в №2 журнала Новое Время от 23 января 2015 года

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

Последние новости

ТОП-3 блога

Фото

ВИДЕО

Читайте на НВ style

Статьи ТОП-10

Подписка на новости
     
Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: