23 августа 2017, среда

Формула борьбы. Как диссидент Мирослав Маринович стал авторитетом нации - спецпроект НВ

комментировать
Формула борьбы. Как диссидент Мирослав Маринович стал авторитетом нации - спецпроект НВ
Как диссидент Мирослав Маринович, осужденный советским судом за ложь и антисоветскую пропаганду, стал одним из самых авторитетных людей в современной Украине и руководителем одного из лучших вузов

В Пермской тюрьме группа заключенных о чем‑то горячо спорит с надзирателем. Стороны явно не находят общего языка. И тут мимо них проходит заключенный. “О, вот он не даст соврать! Подойдите, пожалуйста!” — обращается надзиратель к заключенному Мирославу Мариновичу. Ирония ситуации заключается в том, что украинский диссидент, который прослыл в тюрьме честным и бескомпромиссным человеком, был осужден за ложь и антисоветскую агитацию.

Маринович, известный советским спецслужбам как антисоветчик и обманщик, действительно врать бы не стал. Быть на стороне правды — его кредо. С конца 1960‑х — еще со студенческих лет — жизненные принципы и обостренное чувство справедливости заставляли его отстаивать права в регламентированной рамками советского режима стране.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

Сам он говорит, что даже в самые страшные минуты, когда думал, что умирает, ни разу не пожалел о своей позиции. “Добро не выигрывает каждую битву, но побеждает в войне,— говорит теперь Маринович.— Эта перспектива была во мне с самого начала: я буду на стороне добра, даже если буду проигрывать”.

Мирослав Маринович — наша живая совесть, - Отар Довженко, журналист и преподаватель Школы журналистики УКУ

Сейчас Маринович отстаивает добро в Украинском католическом университете (УКУ), который называют в числе самых прогрессивных вузов страны. Он — бессменный вице-ректор этого учебного заведения, которое всего за 13 лет существования превратилось в одну из лучших площадок по подготовке журналистов и бизнес-управленцев. Согласно данным международной исследовательской компании Hay Group, УКУ входит в первую пятерку украинских вузов, популярность которых быстро растет.

Кроме этого, диссидент работает в так называемой Несторовской группе, которая после Евромайдана разрабатывает видение миссии Украины. Документ, который получится в результате, ляжет в основу стратегии страны. Подобный опыт работы у интеллектуала уже есть: в начале 2000-х он разрабатывал подобный документ для Львова, который в результате помог ему превратиться в один из самых успешных отечественных городов.

Право на слово

На момент заключения — семь лет колонии и пять лет ссылки — Мариновичу было всего 27 лет. К тому моменту он уже имел вес в диссидентских кругах Украины, а также внушительный список грехов в папке следователей КГБ.

Собирать компромат на молодого украинского националиста госбезопасность начала еще в годы его учебы во Львовской политехнике, где он имел неосторожность критиковать советский строй. Первое серьезное предупреждение Маринович получил в 1973 году, когда с друзьями возложил цветы к памятнику Тараса Шевченко в Киеве. “Преступление” состояло в том, что он почтил память официально признанного поэта, который умер в России, 22 мая — в день его перезахоронения в Украине. Отмечание этой даты советские спецслужбы считали проявлением национализма.

С Шевченко связан еще один случай, прославивший Мариновича далеко за пределами диссидентских кругов. В 1976 году он и его друг Николай Матусевич во время празднования очередной годовщины дня рождения Шевченко, которое проходило в Киевской филармонии, вышли на сцену и запели Заповiт. Официальная программа, которая состояла из песен о том, “как хорошо в стране советской жить”, и чтения дневника Шевченко на русском языке, главного произведения украинского поэта не предусматривала.

“Вечер проходил на русском языке, и это была оплеуха всему украинскому”,— объясняет свое тогдашнее возмущение Маринович: он просто не мог стерпеть такого издевательства. Выйдя на сцену, он немного подстраховался, сказав, что Заповiт Шевченко очень любил Владимир Ленин. Впрочем, подстраховка не помогла. Когда он заиграл на рояле, одна из устроительниц концерта закричала: “Концерт окончен!” Но зрители подхватили Заповiт, а когда выключили свет, стали петь еще громче.

“Это было полное поражение тех, кто бегал и кричал о том, что концерт окончен”,— вспоминает Маринович.

Когда все закончилось, выходить из филармонии друзья опасались, к тому же у входа стоял автомобиль, и они предполагали, что в нем сидят гэбисты. Но тут же рядом стояли люди, вышедшие с концерта. Они окружили смельчаков и провели до метро.

Тогда КГБ Мариновича не тронуло. “Я счастлив, что был причастен к этому моменту,— говорит он о тех событиях теперь.— Такие жесты должны быть у народов, на них должны равняться украинцы, потому что это утверждает людей в каких‑то ценностных позициях, дает примеры смелости”.

Арестовали молодого диссидента в 1977 году. “Рано утром настойчиво позвонили в дверь,— вспоминает день ареста Тамила Матусевич, сестра лучшего друга Мариновича, в квартире которой они тогда жили.— Сначала мы не открыли, потому что понимали, кто пришел, но они звонили и звонили”.

К аресту он был готов. К тому моменту Маринович уже полгода состоял в Украинской Хельсинкской группе, занимавшейся правозащитной деятельностью. Тогда там было всего десять смельчаков, которые собирали свидетельства нарушений прав соотечественников, а также пытались наладить аккредитацию в Киеве зарубежных журналистов.

“Это было развенчанием советского мифа, в который верили миллионы людей на западе,— говорит о деятельности Хельсинкской группы Иосиф Зисельс, диссидент, который также был ее членом.— Мы показывали, что красивый фасад лживый, за ним — кровь и преступления”.

Однако советский суд трактовал такую деятельность по статье антисоветская агитация и пропаганда, и осудил Мариновича на максимальный срок наказания — семь лет колонии.

В лагере среди политических он быстро стал пользоваться авторитетом, рассказывает Олесь Шевченко, который находился в заключении вместе с Мариновичем (позднее был депутатом Верховной Рады I созыва): “К нему приходили, чтобы решить какую‑то конфликтную, сложную ситуацию или просто за советом”.

Шевченко вспоминает о совместном праздновании Пасхи в 1981 году. Накануне тюремщики предупредили заключенных, что религиозный обряд запрещен. “Но мы принесли из столовой хлеба, а в бараке у нас были повидло и подсолнечное масло,— вспоминает Шевченко.— Из них мы слепили пасху”. За эту вольность всех заключенных тогда отправили в штрафной изолятор.

Однако Маринович не промолчал: он написал письмо Папе Римскому о нарушениях прав верующих в советских тюрьмах. “Написать его было нельзя, поэтому он “писал” его в голове,— вспоминает Шевченко.— А потом перенес на бумагу и передал на волю”.

Как ни удивительно, письмо Мариновича до понтифика дошло, и он даже отслужил молебен в поддержку советских политзаключенных.

Варлам Шаламов, прошедший сталинские лагеря, писал о них как о месте, где происходит “расчеловечивание”. Маринович, напротив, вспоминает свою жизнь за колючей проволокой как время интенсивного духовного роста. Во-первых, в лагере, по его словам, собралось блестящее интеллектуальное общество, в том числе писатели Николай Руденко и Евгений Сверстюк, поэт Зеновий Красивский.

Под их влиянием Маринович начал писать в тюрьме стихи и подготовил книгу Евангелие от юродивого, которую выпустил после освобождения. Теперь он утверждает, что именно в заключении обрел веру в Бога.

С Божьей помощью

Возвращение Мариновича в Украину совпало с началом перестройки. Тогда же он начинает заниматься богословием. Сперва были статьи о межцерковном миролюбии в газете города Дрогобыча, где он поселился после заключения. “Конец 80‑х — это было время межконфессиональных конфликтов,— объясняет он выбор темы.— Я страдал от этого, мне это виделось абсурдным, немудрым и непатриотичным, вредящим независимости Украины”.

Позже Мариновича пригласили читать курс лекций об истории религии в Дрогобычском педагогическом университете. А после изучения курса истории религии в США он создал и возглавил Институт религии и общества при Львовской богословской академии.

Параллельно он начинает работу в украинском отделении ассоциации Международная амнистия и отмахивается от предложений идти в политику — ему не раз предлагали баллотироваться в народные депутаты. Мариновича не удалось уговорить даже его другу Вячеславу Черноволу, диссиденту и политзаключенному, а позже — основателю Народного Руха Украины.

Сейчас Маринович занят тем, что любит,— научной работой в УКУ. Курсы лекций он не читает, но время от времени выступает перед студентами со специальными вдохновляющими “проповедями”. “Он — наша живая совесть,— говорит Отар Довженко, журналист и преподаватель Школы журналистики этого вуза.— Его присутствие гарантирует, что в УКУ нет коррупции, нет подводных камней”.

При Мариновиче УКУ стал одним из самых динамичных вузов страны — он постоянно развивается, говорит журналист и медиаэксперт Евгений Глибовицкий, работавший вместе с Мариновичем сначала в Унивской группе, которая разрабатывала видение Львова, а сейчас — в Несторовской группе, которая работает над стратегическим видением Украины.

“В Унивской группе он делал невообразимое количество работы,— с восторгом рассказывает Глибовицкий.— Причем такой, какой человек его статуса может пренебречь. Это его религиозная установка. Маринович не хочет практиковать гордыню”.

Многие знакомые с ним люди говорят о его поразительной честности и внутренней свободе. А разговаривая с НВ, Маринович вспомнил историю о том, как едва не отказался от своих убеждений. Это было в Киеве в начале 70‑х. Молодой Маринович долго не мог устроиться на работу из‑за вмешательства КГБ. Однажды его по знакомству пригласили попробоваться на престижное место — в редакцию Украинской советской энциклопедии.

“И я иду на интервью и говорю себе шепотом, что если меня возьмут на работу, то 22 мая к памятнику Шевченко не пойду”,— признается теперь Маринович.

Сейчас он со стыдом вспоминает тот случай и добавляет, что именно убеждение, что без компромисса не выжить,— характерная черта советского человека. Такой образ мышления работает до сих пор, и именно он причина того, что страна не может радикально измениться, замечает он в завершение разговора. Проблема судьбы страны сегодня для Мариновича — важнейшая.

Спецпроект подготовил Роман Фещенко

Материал опубликован в НВ №30 от 21 августа 2015 года

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

Последние новости

ТОП-3 блога

Фото

ВИДЕО

Читайте на НВ style

Крупным планом ТОП-10

Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: