29 апреля 2017, суббота

Чтобы судить о происходящем, тут надо жить - луганский губернатор Москаль

НАЧАЛЬНИК КАМЧАТКИ: Каждый день губернатора Луганской области Геннадия Москаля начинается с устранения последствий ночных боев
© Анастасия Береза

НАЧАЛЬНИК КАМЧАТКИ: Каждый день губернатора Луганской области Геннадия Москаля начинается с устранения последствий ночных боев

Военный губернатор Луганщины Геннадий Москаль рассказал, как голод и холод вернут так называемую ЛНР в лоно Украины

Утро, 7:30. Северодонецк — временная столица украинской части Луганской области. Здание в пять этажей. Кабинет. Заваленный бумагами стол. За ним уже работает Геннадий Москаль, военный губернатор этого региона.



Сюда потоком идут переселенцы и плохие новости, но почти не доходят бюджетные деньги и внимание столичных чиновников.

Генерал-лейтенант милиции в отставке Москаль за свою карьеру совершил 14 переездов с места на место. И в кресле главы Луганской облгосадминистрации сидит не впервые — уже занимал его при “раннем” Викторе Ющенко, в 2005–2006 годах.

Но тогда был мир, а сейчас — война. И под контролем — лишь часть области, примерно более половины. И рабочий день Москаля начинается на рассвете со сводки о раненых, погибших и последствиях ночных боев между украинской армией и боевиками ЛНР.



Даже в момент ранней встречи с НВ он был вовсю погружен в дела: по телефону выяснял, почему в городе пропал свет, дозванивался на ТЭЦ во фронтовом Счастье, возле которого постоянно шли бои. А после короткого интервью уехал в самое опасное место области — Станицу Луганскую, населенный пункт, разделенный линией фронта, куда ни за какие деньги не согласился ехать вслед за Москалем ни один таксист.


Фото Москаля на его странице в Facebook
Фото Москаля на его странице в Facebook


На эту линию огня Москаль выезжает каждую неделю — как он говорит, “слушать проклятия от местных жителей”, которым нужно хоть на кого‑то вылить свой гнев.

С местными военный губернатор общается в весьма прямолинейной манере, не стесняясь использовать, если по делу, матерные слова. Но зато в итоге Москаль прослыл здесь самым “своим” начальником из всех.

— Вы каждый день начинаете работу так рано?

— Да. Каждый наш день начинается с устранения последствий ночных боев — восстановления света, газа, воды, тепла.

— Продолжающиеся военные действия — главная проблема для региона сейчас?

— Да, постоянные бои и, как следствие, разрушения инфраструктуры — домов, школ, государственных учреждений. Это первое. Второе — отсутствие финансовых компенсаций для людей за утраченное и поврежденное жилье. Вот сейчас зима, а у людей полностью дома разрушены. Что мне им говорить? Им жить негде, и у них статуса переселенца даже нет — они же у себя дома. Да и те 400 грн ежемесячно, которые выделяются у нас переселенцам,— это же мелочь.

Должен был появиться проект постановления о выплате материальной компенсации за уничтоженное и разрушенное жилье. Но решения до сих пор нет. А разрушений все больше и больше. Это основной вопрос и основная головная боль.

У нас шифер и стекло - такой же дефицит, как в Киеве - алмазы

— Где наибольшее количество разрушений?

— В Станично-Луганском районе. Там разрушено почти все. Только райгосадминистрация уцелела каким‑то чудом. В Станице Луганской каждый день идут уличные бои. Так называемая ЛНР находится сразу за рекой Северский Донец, метрах в 800 всего от администрации. Оттуда боевики заходят в поселок. Там Сталинград просто: взрывы, аварии, пострадавшие, убитые — каждый день. Не знаю, что нам потом с ним делать.

Еще два района, в которых у нас идут бои,— это Новоайдарский, где Счастье, и прилегающие населенные пункты, и Попаснянский, начиная от Попасной — и по всей линии огня.


Фото Москаля на его странице в Facebook
Фото Москаля на его странице в Facebook


— Какую территорию области сегодня контролирует украинская власть?

— Мы — 12 районов аграрных и три крупных города: Северодонецк, Лисичанск и Рубежное. Они — полностью шесть районов и частично четыре, включая Луганск и еще 11 городов. Словом, у них промышленность, урбанизированные города, а у нас — все остальное.

— Как реагирует центральная власть на потребности региона?

— Никак. Нет никакой реакции абсолютно. Предыдущее правительство относилось к нам, как к Закарпатской, Хмельницкой и другим областям,— никак не выделяло. Но у нас тут совсем другие проблемы. У нас война. У нас погибшие и раненые среди мирного населения каждый день. У нас шифер и стекло — такой же дефицит, как в Киеве алмазы. У нас больше всех переселенцев.



— Как справляетесь с ними?

— Многие международные организации говорят, что у нас есть проблемы с переселенцами. А я всем отвечаю, что соглашусь с этим только тогда, когда увижу хоть одну палатку с людьми на улице. А пока таких фактов нет, значит, мы справляемся и все проблемы решаем. Конечно, не все живут в апартаментах или Конча-Заспе, но все обустроены.

Сейчас в связи с ухудшением на той территории [в ЛНР] финансового состояния, мы ожидаем увеличения числа вынужденных переселенцев. Всю зиму оно будет повышаться. Источников дохода там нет никаких. Как они смогут обеспечить отопительный сезон, воду, свет, будут ли там продукты и, самое главное, сможет ли их покупать население, пока неизвестно.

Здесь есть еще масса свободных помещений, куда можно размещать людей. Кроме того, большинство безо всякой власти решает свои проблемы — расселяются у друзей, родственников. Им просто нужны деньги за разрушенное и утерянное имущество. Причем не очень большие. Например, если квартира и дом утрачены полностью, то это около 150 тыс. грн единоразово и еще по 10 тыс. грн на каждого члена семьи.


Фото: DR

ГРОМООТВОД: Геннадий Москаль (в центре) рассказывает о том, как регулярно выслушивает проклятия от местных. Просто тем надо излить на кого-то свой гнев / Фото: DR


— В Киеве до сих пор спорят о том, стоит ли переводить на оккупированные территории деньги для выплаты социальных пособий.

— Спорить могут только те, кто об этой проблеме ничего не знает. Давайте возьмем другие непризнанные республики. Молдова не платит и никогда не платила Приднестровью ни пенсий, ни зарплат, ни других социальных выплат; Грузия никогда не платила Абхазии и Северной Осетии. Ни Армения, ни Азербайджан никогда не платили Нагорному Карабаху.

Представьте себе оккупированные территории во время Второй мировой — советская власть никому ничего не платила. Никто из жителей оккупированных территорий не приходил за зарплатой к Красной армии. Таких примеров в истории нет. Украинская власть исправно все выплачивала аж до выборов в так называемые ЛНР и ДНР. Теперь должен платить тот, кто взял на себя всю ответственность.

Выехавшие же из региона получают все положенные законные выплаты — чернобыльские, детские и так далее.

— А как вы в таких неблагоприятных условиях намерены пережить зиму?

— Это наша главная задача. Мы все делаем для этого. Работаем через нарушения, потому что у нас одних нет даже облсовета. Но другого выхода нет. Мы тут боремся за кусок хлеба, каждый день выживаем.



— Почему, зная ситуацию, вы согласились занять эту должность?

— Я оказался компромиссной фигурой. И да, я совершенно точно знал, какая тут ситуация. У меня никаких иллюзий не было. Луганщина всегда была больше оболванена, чем Донетчина, например. Там были какие‑то разноплановые элиты — [донецкие бизнесмены и депутаты] Ахметов, Колесников, Звягильский, Ландык, Клюевы. Всего около 20–25. А тут только один [экс-глава фракции ПР и экс-губернатор Луганщины Александр] Ефремов, который никому жизни не давал. Тут всегда давали больший процент голосов на выборах за Партию регионов, чем в Донецкой области. Там еще и молодежи, учебных заведений много, а тут, к сожалению, всего этого нет. Большинство учебных заведений Партия регионов взяла под жесткий контроль, и они каждый день все эти годы насаждали детям свою риторику. Тут было обожествление похуже, чем Компартии в советские времена: дескать, если б не было Партии регионов, все бы умерли и погибли.

А на самом деле здесь даже предприятий первичной обработки нет — просто сырьевой придаток. Теперь все тут надо переворачивать с ног на голову, учитывая, что никакой инвестор сюда не придет.

— Множество людей, даже в киевской власти, считают Луганщину отрезанным ломтем…

— Как это? От кого отрезанным? Кто так считает? Это говорят с экранов телевизоров те, которые тут никогда не были. Чтобы судить о происходящем, тут надо жить. А я за все время видел здесь лишь президента Петра Порошенко и заместителя министра здравоохранения Василия Лазоришинца.

Я телевизор в последнее время не смотрю и газет не читаю, но я вижу и слышу, что говорят люди, которые тут живут и которые приезжают из оккупированных районов. Они спрашивают: поддержим ли мы их в случае восстания против незаконной власти? Мы должны им такую гарантирую дать.


Фото Москаля на его странице в Facebook
Фото Москаля на его странице в Facebook


— Думаете, возможны бунты местных жителей?

— Будут. Конечно, будут. Пока выходят только женщины, а мужики еще боятся. Но голод — не тетка. Придет время — и выйдут: город за городом, село за селом. Другого выхода вернуть территории я не вижу.

— И Луганск восстанет?

— Конечно. А вы что, думаете, в Луганске людям есть не хочется? Нам просто надо показать, что тут лучше. Для этого не так уж и много нужно.

Материал опубликован в №30 журнала Новое Время от 5 декабря 2014 года

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

Последние новости

ТОП-3 блога

Фото

ВИДЕО

Читайте на НВ style

Крупным планом ТОП-10

Подписка на новости
     
Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: