20 февраля 2017, понедельник

Если не депортировать, то хотя бы обезглавить. Рассказ о том, почему Москва всегда стремилась уничтожить крымских татар

Главная цель Меджлиса –

Главная цель Меджлиса – "создание своей государственности в составе Украины", - заявляет представитель Национального съезда крымских татар

В День памяти жертв геноцида крымскотатарского народа член Меджлиса, въезд в Крым которому запрещен, вспоминает, как жила в изнании его семья и как после распада СССР его народ нашел и снова потерял родину

18 мая 1944 года из Крыма в Среднюю Азию был отправлен первый эшелон выселенных с полуострова крымских татар. Причиной гонений, которым подвергся целый народ, было названо сотрудничество некоторых крымских татар с нацистами во время Второй мировой войны. Лишь накануне развала СССР, в 1989-м, Верховный Совет признал депортацию крымских татар преступной. И лишь в 2015-м, после аннексии Крыма Россией, украинский парламент признал депортацию крымских татар геноцидом.

Сегодня в оккупированном Крыму негласно повторяется та же история: крымские татары подвергаются гонениям, в их домах проходят обыски, Меджлис крымскотатарского народа признан Россией экстремистской организацией и запрещен.

В интервью НВ давно невъездной на полуостров делегат Курултая, Национального съезда крымских татар, рассказывает о том, как его семью выдворили из Крыма в Узбекистан и как 40 лет его народ пытались заставить «забыть» о потерянной родине.

Мы беседуем с ним в Крымском доме в Киеве. Ему за 50, он просит не называть его имени, не показывать лица и в конце интервью объясняет, почему.

Сны о родине

Мне 4 года. Я в Узбекистане, в национальном костюме, который надел на меня дедушка – каракулевая шапка, рубашка в клеточку, чарыки, сумка через плечо (джуздан), пояс, связанные бабушкой, шерстяные гольфы. А в руке ыргах – палка с крючком, которой ловят за ногу баранов. Это костюм чабана, потому что дедушка у меня всю жизнь был чабаном (на Бабуган-Яйле в Крыму пас овец). Дедушка горд и много улыбается, берет меня за руку, и мы всей семьей идем праздновать крымскотатарский весенний праздник Хыдырлез. В Узбекистане, куда нас сослали, это впервые (но я пока об этом не знаю). Мы приходим в парк и вместе с собравшимся народом начинаем праздновать и веселиться, меня с братом просят танцевать народный танец. Потом приходят полицейские, берут нас в кольцо и начинают гнать к задним воротам парка. Дубинками. Отец берет меня на руки и бежит. Мы оказываемся на площади перед Домом культуры, там стоят красные пожарные машины с водометами. И тут какая-то бабушка выбегает на середину площади и кричит музыкантам: «Играйте!». Звучит хайтарма, наш главный национальный танец, и она начинает танцевать. Вдруг в нее ударяет струя из брандспойта, она падает, поднимается, снова танцует, еще удар, снова падает, поднимается, танцует… Потом брандспойт направили на нас всех, и мы толпой побежали по двум улицам до центрального рынка… Дальше помню отрывочно. Чужой дом, аромат кофе и звуки скрипки.

В национальном движении я оказался с детства, как только родители меня начали брать на наши свадьбы. Крымскотатарские свадьбы в Узбекистане большие: друзья, родственники, односельчане по Крыму – человек пятьсот! Это место, где мы, собравшись вместе, могли в то время проявить свою национальную идентичность. На этих свадьбах меня с братом просили станцевать хайтарму, называли этот танец «Ватан авасы», то есть танец Родины. Потому что все деньги, которые собирают во время этого танца, мы отдаем не музыкантам, как это обычно у нас принято, а активистам из инициативной группы, которые занимаются нашим национальным вопросом. Они пишут воззвания к правительству нашей страны и зарубежных стран, с просьбой о том, чтобы крымскотатарский народ вернулся на родину, в Крым.

До 7 класса я не знал, что крымских татар депортировали. А потом в нашей школе происходит ЧП: учитель географии, ветеран войны, называет одного из учеников, за то, что тот себя плохо ведет, предательским выкормышем. Парень реагирует просто: встает из-за парты и бьет учителя по лицу. Эдакая «деморализация» молодого поколения вносит смуту в размеренную жизнь совка и в школе начинается переполох. Наша классная руководительница собирает детей на классный час, где говорит о дружбе народов из 15 республик Советского союза. А мой одноклассник прерывает ее вдохновенную речь бунтарской репликой:

– Вы сначала 16-ю республику восстановите, а потом говорите нам о дружбе!

– О какой республике ты говоришь? – учительница в этих краях новенькая, растерялась.

– Крымскую советскую республику!

– Я о такой и не знаю…

– Потому и не знаете, что она исчезла, когда наших родителей выселили!

За подробностями спешу к маме, которая говорит, что дома мне о депортации не говорили, потому что это небезопасно. Оказалось, что вспоминать об этом факте нашей истории в Узбекистане было нельзя, даже нечаянно. Особенно детям.

Я часто приходил в тот парк, где нас танцевали брандспойтом. И каждый раз перед моими глазами рисовались образы злодеев и их жертв. Я все пытался вспомнить, как это было, и понять, как соединить это в моем сознании с воспоминаниями из детства.

У нас дома был культ Крыма: в фотографиях страниц из книги «Очерки Крыма» Маркова, маминой вышивке и еде (особенно мы любили янтыки и катламу), крымскотатарских песнях, которые звучали на каждом застолье, шапке из каракуля, пошитой дедушкой, которую мы передаем от отца к сыну. И даже в фотографии моего отца с Амет-Ханом Султаном, дважды героем Советского союза, который пригласил его в гости, в свой дом в  Алупке, и кормил инжиром. Тогда мой отец приезжал в Крым как турист. И в свой родной дом тоже заглянул. Он рассказывал нам о том, как стоял возле него и плакал… А я слушал его и мечтал о родине, которую не видел, разве что во сне.


Крымские татары на Красной площади летом 1987 года. Они требовали от государства позволить им вернуться на родину

Крымские татары вышли на митинг на Красной площади летом 1987 года. Они требовали от государства позволить им вернуться на родину


Возвращение

1987 год. Перестройка. На Красной площади проходит первый митинг. Его устроили крымские татары, которые съехались сюда со всего Советского союза. А повод все тот же – требование вернуть крымских татар на родину. В то время никто не знал, что с нами делать: вроде как объявлена гласность, перестройка, а тут такое на Красной площади! С этого и началось. В Узбекистане в то время было тоже много митингов, я в них активно участвовал как член инициативной группы национального движения.

Был момент, когда чаша терпения переполнилась, и народ сам рванул в Крым, потому что понял, что власть этот вопрос не решит никогда. Это был 1987.

Помню запах самаркандских дынь в салоне самолета и то, как плакал, спускаясь по трапу, когда первый раз прилетел в Крым. Шел дождь. Впереди нас шла бабушка, она ступила с трапа на землю, сделала несколько шагов, а потом легла на нее и начала целовать.

В автобус, на котором мы ехали к сестре, зашла милиция и начала проверять паспорта у всех крымских татар, которые ехали из аэропорта Симферополя. Нас попросили выйти из автобуса и сообщили, что нам дальше ехать нельзя, потому что в районе ящур. Двери автобуса закрылись. Все, кроме нас семерых, поехали дальше.

Как-то мы приехали в мамину родную деревню, где до сих пор стоит ее дом и растет кипарис, который посадил мамин отец в честь ее рождения. В верхнюю часть кипариса во время войны попал снаряд, он и сейчас растет во дворе дома без верхушки. Мы хотели зайти во двор, а дед, который там живет, спросил: «Вы крымские татары?» и погнал нас матом.

Когда мы оказались в Крыму, нам по-прежнему не давали прописку, но мы все равно покупали дома и селились. А у меня денег на дом не было. Но удалось найти работу в сельском Доме культуры, и мне предложили старый переселенческий домик. Там я и жил. А прописку не давали еще полтора года.  В райисполкоме, за круглым столом садились 16 человек против меня одного и пытали вопросами в стиле: «Зачем вы сюда приехали?». Так проходили административные комиссии райсовета, на которых за полтора года мне удалось побывать шесть раз.

Было очень трудно. Но у нас была цель – закрепиться на этой земле и выучить детей. Фактически все 23 года, находясь в Украине, мы боролись за свои права.

Односельчане выдвинули меня в депутаты местного совета, как только увидели, что приехал грамотный человек, который может отстаивать их интересы. Так райсовету пришлось меня прописать. Спустя четыре года я переехал в один из городов Крыма.

Чего хочет Меджлис?

Первый съезд делегатов Курултая был в 1991 году. По сути, это наш представительный орган, его созыв инициировала Организация крымскотатарского национального движения (ОКНД). Тогда мы утвердили гимн, флаг и выбрали Меджлис – исполнительный орган между заседаниями сессий Курултая. Тогда же мы приняли Декларацию о национальном суверенитете, которая, кстати, раздражала и Украину, и Россию.

Главная цель Меджлиса и всего крымскотатарского народа – это создание своей государственности. Да, мы хотим реализовать свое право на самоопределение. И никогда не стеснялись об этом говорить. Но всегда делали оговорку: в составе Украины. А русскоязычное население Крыма воспринимало этот тезис превратно. Они думали, что 12% крымских татар, населяющих Крым, захватят ключевые места во власти и силовых ведомствах и будут выдавливать русских, потом позовут на помощь Турцию, которая заберет Крым. Нам же были нужны лишь гарантии, что нас, наконец, не будут ущемлять и мы будем иметь гарантированное представительство в государственных органах, национальные  школы, ВУЗы… Разве мы много  просим? Всего лишь того, что есть у каждого народа.

Независимость однажды у нас уже была, когда Крым был в составе Османской империи. С Украиной мы тоже шли к таким отношениям, но аннексия прервала этот процесс. В составе Украины такие отношения были бы возможны, потому что украинцы открытые и честные. В составе России этого не случится никогда.

Четыре года (1994–1998) наш язык в Крыму считался государственным, у нас даже вывески были на родном языке. Это потому что местный парламент признал делегатов Курултая, 14 человек, депутатами Верховного совета Крыма и нам удалось провести несколько законов. А в 1996 году Меджлис добился, чтобы двое наших людей стали народными депутатами Украины.

Самое главное для крымского татарина – земля, потому что это его жизнь. В Крымском ханстве у нас было очень интересное земельное право: земля принадлежала общинам или вакуфам, религиозным общинам. А в России землей распоряжался помещик. Это отличие всегда приводило к конфликтным ситуациям, потому что мы и они видим мир по-разному.

Мы называем самовозвратом то, что власти звали самозахватом. Украинское законодательство позволяло каждому гражданину получить участок под строительство дома. Но закон не работал, а в отношении крымских татар тем более. Когда произошел первый самовозврат, власти предложили нам такой алгоритм: «захватывайте землю, а через 5 лет мы передадим вам на нее законные права». В реальности все оказалось еще менее романтично. Помню, как на большой массив, где 500 человек уже начали строить времянки, приезжали силовики и все разрушали. Тогда Меджлис поднимал весь народ, выводил на центральную площадь Симферополя и требовал узаконить землю. И так до тех пор, пока не добьется цели. В острые моменты Меджлис всегда организовывал защиту прав крымских татар. Потому мы ему доверяем.


Потасовка между митингующими у знадия Крымского парламента, 26 февраля 2014 года. Фото: Василий Батанов / AFP

Митинг крымских татар у здания Крымского парламента, 26 февраля 2014 года. Фото: Василий Батанов / AFP


Если бы украинское государство услышало крымских татар до аннексии, ее бы не было. По той причине, что на суверенной национальной территории не могут находиться военные организации других стран. Это международное право.

Сейчас руководители Меджлиса надеются только на международное давление на Россию. Но и здесь все не так гладко. Потому что этот механизм можно запустить, только если Украина примет законы в отношении Меджлиса и статуса крымскотатарского народа в Украине. Тогда другие государства и международные институты смогут начать процесс признания Меджлиса как представительного органа крымских татар и процедуру в ООН. Без этих документов говорить с ООН мы не можем.

Запрет Меджлиса – это попытка России узаконить притеснение крымских татар. Как минимум, тех 250 делегатов и 2500 членов местных меджлисов, из которых и состоит структура Курултай-Меджлис. Чтобы их локализовать и запустить репрессивную машину, оккупационные власти Крыма включили Меджлис в список террористических организаций, запрещенных в России. Если не депортировать, то хотя бы обезглавить.

Так было у нас всегда. Мы всегда сопротивлялись. А Россия нас всегда за это притесняла. В Крымском ханстве не было рабства, потому что мусульманин не может иметь рабов мусульман. А когда пришла Россия, в конце 19 века, она все время пыталась нас поработить. Даже тех, которые хотели эмигрировать в Турцию. Уезжая, эти люди не имели права продать дом своим родственникам или отдать его сельской общине. Дом уходил государству. Был и еще один нюанс, прописанный в циркулярах Министерства внутренних дел Российской империи. Покидая Российскую империю, крымский татарин должен был убить и зарыть свою собаку.

Что сейчас?

«Ваше время закончилось!», сказал ученик 70-летней учительнице украинского языка и порвал на ее глазах учебник. А потом мой сын пришел из школы с вырванной из дневника страницей, на которой была карта Украины. Это сделала учительница для профилактики сепаратизма. А я держу в руках дневник и не знаю, как ребенку объяснить, почему его родиной была Украина, а сейчас вдруг стала Россия.

Тогда, в составе Украины, Крым был намного более российским, чем сейчас. Да и что тут странного. Ведь Киев за 60 лет палец о палец не ударил, чтобы Крым стал украинским. А сейчас в Крыму все поняли, почему в Украине было хорошо. Даже те русскоязычные, которые ходили на референдум. Было хорошо, потому что в Украине позволялось быть недовольным. А сейчас быть недовольным опять можно только на кухне.

Давайте оставим эту беседу анонимной. Мне очень хочется домой, в Крым.

 

 

 

 

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

Последние новости

ТОП-3 блога

Фото

ВИДЕО

Читайте на НВ style

Статьи ТОП-10

Подписка на новости
     
Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: