5 декабря 2016, понедельник

Бизнес получил "своего человека" в налоговой. Чем ему это поможет, рассказывает фискальный омбудсмен

Бизнес получил
Фото: Александр Медведев
Чем поможет бизнесу посредник между ним и налоговиками, НВ рассказал новоназначенный фискальный омбудсмен Тарас Качка

В начале августа в Государственной фискальной службе пошли на небывалый до сих пор шаг – решились привлечь к сотрудничеству независимого эксперта, который займется урегулированием проблемных вопросов между налогоплательщиками и фискальной службой.

Уполномоченным по вопросам бизнеса при ГФС 10 августа был назначен Тарас Качка, руководитель Украинского медиацентра реформ и до недавнего времени вице-президент по стратегическому развитию Американской торговой палаты в Украине. Также Качка был членом украинской переговорной группы по Соглашению об ассоциации с ЕС, целевой команды реформ и рабочих групп по налоговым вопросам. Свой опыт и связи он планирует использовать в перезагрузке отношений бизнеса и налоговиков.

- Чья идея учредить должность фискального омбудсмена?

- Идея принадлежит ГФС. Думаю, что озвучил ее Роман Насиров [глава ГФС Украины]. И это самый главный фактор, который заинтересовал меня. Это признак того, что Госфискальная служба на самом деле заинтересована в каких-то внутренних изменениях, что это не дань моде, а желание нормализовать работу с предложениями и жалобами, которые поступают.

- Вы будете работать, как член команды ГФС или вы вообще не имеете официального отношения к ним?

- Я буду и работаю на общественных началах в рамках ГФС. Я не являюсь должностным лицом, которое подчиняется главе ГФС. Но я работаю больше все-таки на их поле, так как моя задача рассматривать жалобы и помогать ГФС реагировать. Есть набор внутренних документов ГФС, которые юридически закрепляют мой статус.

- Только ваш, или у вас будет команда?

- Сейчас только мой. На сегодняшний день ГФС достаточно активно помогает в решении этих вопросов, и в принципе, моего личного вмешательства хватает для того, чтобы процесс шел. А дальше, увидим, как это будет развиваться.

- Что обеспечивает вашу независимость?

- Понятно, что юридически гарантировать независимость достаточно сложно. Главное – независимость реализуется посредством того, что все участники процесса будут считать меня авторитетным лицом в регулировании проблем.

- Вам интересно будет продолжительное время работать на общественных началах? Все же ваша работа должна как-то вознаграждаться. Кто это будет финансировать?

- Во-первых, я дальше исполняю оплачиваемые функции в Украинском медиацентре реформ. Этот проект продолжается, я надеюсь, что он будет успешным. Во-вторых, для меня лично это тоже амбиция. Я верю в то, что у нас возможны конструктивные отношения между бизнесом и властью, и не понадобится 10-20 лет для того, чтобы пробить эту стену.

- Как за рубежом такие институты работают?

- Нельзя сказать, что это типичная функция. Есть примеры. Это в большей степени страны содружества, бывшие британские страны. В Австралии эта институция называется генеральный налоговый инспектор. В самом Соединенном Королевстве есть такой себе мировой судья между налогоплательщиками и налоговой службой. Функции у них одни и те же – это рассмотрение обращений касательно системных проблем, бездействия органов налоговых, неправомерного толкования или применения норм. То есть это не функция административного обжалования решения налогового инспектора, а больше работа над ошибками системы. Спрос на такую функцию существует и даже растет, потому что всегда государственная институция будет менее гибкая, чем бизнес. Поэтому мы в этом смысле находимся в некоем мировом тренде, хотя причины возникновения и несколько иные.


Фото: Александр Медведев
Фото: Александр Медведев


- Жалобы уже приходят?

- Они с первого дня приходят. За первую неделю уже несколько десятков обращений имели место, где-то до сотни. На встречах с бизнес-объединениями формально и неформально передавались папки с письмами, поступали письма через e-mail, через facebook.

- Что это за бизнес преимущественно?

- Разные международные компании, национальные компании, малые, большие. Размер проблем также разный. Где-то были проблемы всего на 50 тыс. грн, но очень очевидна коррупционная проблема, а где-то это проблема большой суммы, но которую (например, возмещение налога на добавленную стоимость) достаточно сложно доказать, потому что есть системные проблемы. Природа этих проблем не является новой. Это по большей части те же проблемы, которые озвучиваются постоянно бизнесом. Ничего нового нет.

- А чем ваша деятельность отличается от бизнес-омбудсмена? К нему обращаются с теми же вопросами.

- В нас не нужно искать отличие – нужно искать взаимодополнение. Идея в том, что я больше сотрудничаю с ГФС внутри ГФС, а бизнес-омбудсмен больше выполняет функцию арбитра, посредника на более высоком уровне. У него акцент – на системные и практические проявления коррупции. У меня – на деятельность ГФС, недостатки и проблемы функционирования системы. Но цель и задачи у нас одинаковые – улучшить инвестиционный климат в Украине, побороть коррупционный фактор.

- Что конкретно процедурно вы будете делать? Вот пришли к вам жалобы – что вы делаете с ними?

- Обращаюсь к соответствующему структурному подразделению ГФС. Они готовят свое видение. Пытаемся найти путь, как это можно решить с точки зрения правовых процедур, которые существуют как на ведомственном уровне, так и на законодательном. У нас, например, была проблема по вопросу растаможки определенных товаров. Мы провели разговор с соответствующей таможней, выяснили причину остановки грузов, выяснили, что это не является коррупционным требованием, а произошло из-за особенностей оценки рисков в системе. Мы проводили встречи между должностными лицами, между участниками рынка, собирали, давали предложения. Теперь работам над тем, чтобы устранить проблему на уровне системы.

- Как?

- Сейчас речь идет о внесении изменений либо в базу данных, которые определяют риски, либо в сам алгоритм, либо в ведомственные приказы, которые формируют эти риски. Идея в том, чтобы не просто реагировать на каждую жалобу и говорить: “вот, ваша проблема урегулирована”, “ваши грузы растаможены”, или “ваш НДС возвращен”, а в том, чтобы найти способ, который дал бы ГФС возможность быстро и конструктивно по отношению к бизнесу реагировать на эти жалобы для того, чтобы та же проблема не возникла у другой компании.

Или вот второй кейс – проблема борьбы с теневым рынком зерна. Вопрос был в том, чтобы найти наименее вредные для легальных участников рынка средства борьбы с нелегальными участниками рынка. Мы нашли формулу, как это можно обеспечить, какую информацию может предоставлять ГФС, в какой форме, чтобы не подвергаться процессуальным действиям. Мы на этой неделе ожидаем информации от ГФС. Надеемся, что легальные участники рынка смогут ввести соответствующие процедуры у себя, нормализовать ситуацию, и защитить себя, чтобы их грузы не были арестованы. Это вопрос уменьшения рисков в работе с контрагентами. Мы предложили, в какой форме это должно быть. Дальше специалисты ГФС выпишут все эти критерии, передадут, и компании будут работать в соответствии с ними.

- Почему нужен в этих делах посредник? Почему ГФС не может сама решать эти вопросы?

- Нужно понимать, что должна измениться корпоративная культура. Измениться система сама по себе не может. То есть должны быт агенты внешнего влияния. Если человек работает где-либо длительное время, то он живет по своим традициям, и этот человек думает, что он действует абсолютно правомерно, а бизнес считает, что он действует неправомерно. Соответственно, всегда существует потребность в людях со стороны, которые будут помощниками в трансформации критики со стороны бизнеса в задачи, понятные бюрократической системе.

- Вы будете готовить какие-то проекты для ГФС для того, чтобы влиять на сокращение бюрократии?

- У нас сейчас идет два блока налоговой реформы. Один на уровне налогового кодекса, второй – институционной реформы ГФС. Уже есть решение о переподчинении ГФС Минфину. Сейчас объявлено, что первым этапом институционной реформы будет усовершенствование работы офиса по работе с большими налогоплательщиками и реорганизация органов аудита в рамках ГФС. То есть мы совпадаем во времени с началом моей работы над этими жалобами и с этими институционными вещами.

- Вы уже обращались с этими жалобами к ГФС. Как они реагировали?

- Никакого негативного отношения нет нигде.

- Они не съезжают на то, что у них есть закон, и им нужно отвечать требованиям?

- В каждой проблеме есть несколько плоскостей. Есть плоскость налогового кодекса, плоскость приказов Минфина, ведомственные вещи в ГФС, и очень часто одна проблема может касаться этих всех трех элементов. Другое дело, что часто съезжают сразу на то, что нужно менять налоговый кодекс, и, если уже анекдотом говорить, что нам чуть ли не в Конституцию нужно изменения внести, а потом, может, что-то изменится. На самом деле критический анализ говорит, что что-то можно сделать уже сейчас, просто изменив какие-то практические подходы к работе. И главный вызов – набраться терпения и на самом деле разбираться, в чем проблема.

- Может, вы методичку им напишите?

- Возможно, через какое-то время (смеется). Все это понимают, просто каждый раз это индивидуально решается. В идеале, я думаю, это должно стать одной из привычек ГФС – именно так анализировать все проблемы.

- Вы обращаетесь в ГФС уже только после поступления конкретных жалоб, или вы сами также инициируете какие-то изменения?

- На сегодняшний день задача – справиться с теми жалобами, которые есть. Но в принципе задача состоит в том, чтобы смотреть немного шире, чем просто на конкретную проблему конкретного предприятия.

- Ваша работа будет иметь влияние на реформирование налоговой системы? Вы сейчас идете локальными шагами, а будет ли это иметь глобальное влияние?

- У нас сейчас есть дискуссия по поводу налоговой реформы – о том, что она должна быть радикальной, смелой и всерьез решить проблемы, которые накопились в системе. Но нужно иметь в виду, что некоторые проблемы нельзя решить сегодня на завтра. Если у вас есть 50 тысяч работников ГФС, которые привыкли работать так, а не иначе, то сложно ожидать, что завтра они начнут работать по-другому.

Хороший бизнес-автор Филипп Котлер, который пишет о трансформациях в бизнес-корпорациях, говорит, что трансформация корпоративной культуры начинается в первый год, но изменения приживаются через несколько лет. И какие бы радикальные изменения не вводились, без кропотливой работы по анализу каждой жалобы, по изменению в каждом конкретном индивидуальном случае, все радикальные изменения будут подвергаться или саботажу, или неспособности людей их выполнять.

Вся работа над налоговым кодексом, и новая институциональная реформа ГФС, и мои усилия, и усилия многих других людей, бизнес-объединений, бизнес-омбудсмена направлены на то, чтобы шаг за шагом на всех уровнях усовершенствовать эту систему. И все эти усилия только вместе дают какой-то результат. Без одного не будет другого.

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

Последние новости

ТОП-3 блога

Фото

ВИДЕО

Читайте на НВ style

Статьи ТОП-10

Подписка на новости
     
Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: