6 декабря 2016, вторник

Билоус рассказал, кто из иностранцев может поучаствовать в приватизации крупнейших украинских активов

комментировать
Билоус рассказал, кто из иностранцев может поучаствовать в приватизации крупнейших украинских активов
Фото: Александр Медведев, НВ
Глава Фонда госимущества Игорь Билоус — о том, почему необходимо приватизировать госпредприятия именно сейчас и кто станет их покупателями

Перед новым главой Фонда госимущества (ФГИ) Игорем Билоусом стоит предельно ясная задача — как можно дороже продать крупные государственные предприятия — Центрэнерго и химический гигант Одесский припортовый завод (ОПЗ). На последний актив уже есть несколько претендентов, среди которых — олигарх Игорь Коломойский. В целом в список компаний, которыми государство станет торговать в ближайшем будущем, вошло свыше 300 объектов.

Продать все эти активы Билоус должен не только дорого, но и прозрачно — чтобы международные кредиторы Украины не заподозрили государство в подыгрывании кому‑то из местных игроков. Причем выставленными на продажу украинскими объектами уже интересуются в США, Франции и Германии.

У Билоуса, возглавившего ФГИ всего два месяца назад, уже есть опыт государственной службы, хотя и не слишком удачный. В марте 2014 года он, бывший инвестбанкир, успевший поработать в швейцарской компании UBS и российской Ренессанс Капитал, возглавил Государственную фискальную службу (ГФС). Тогда на него тоже возлагались большие надежды: отечественный бизнес, доведенный прежней властью до катастрофического состояния, ожидал существенного улучшения условий работы.

Однако к концу 2014 года представители деловых кругов, в частности Европейская Бизнес Ассоциация, заявили, что в работе службы при новой власти мало что изменилось. Премьер-министр Арсений Яценюк назначил служебное расследование в отношении ГФС и Государственной таможенной службы, чтобы проверить информацию о злоупотреблениях и коррупции, о которых говорил бизнес. Затем последовала добровольная отставка Билоуса. Премьер возражать не стал.

Теперь чиновник демонстрирует готовность вновь послужить государству, на этот раз — более удачно, а свой прежний неуспех в налоговой объясняет слишком глубокими проблемами, поразившими ее систему. В этом вопросе НВ спорить с Билоусом не стало.

— Как вы сами оцениваете результаты вашей работы в Государственной фискальной службе?

— Этот вопрос мне задают довольно часто. Я считаю, что за время моей работы было сделано довольно много. И по оптимизации численности персонала, и по реорганизации и привлечению новых людей, и ряд нужных законов мы провели. Могу вам сказать, что далеко не все нам удалось. Проблема в том, что мы наивно думали, будто за год сможем все перестроить. Но проблема оказалась более серьезной и системной, чем мы предполагали.

— А где гарантия, что у вас что‑то получится в ФГИ?

— У нас все пока получается. У меня есть определенный карт-бланш — конструктивный диалог с премьером, президентом. В принципе, задача у всех одинаковая. Основное — это суперпрозрачная, показательная приватизация уже в этом году.

— Вы можете объяснить, зачем продавать госимущество сейчас, когда стоимость госактивов в Украине находится на историческом минимуме?

— Этот вопрос часто задают. У нас много государственных компаний, около 3,5 тыс. Думаю, половина из них еле живы. Еще больше за все время независимой Украины обанкротились. Или с ними произошли еще какие‑то непонятные вещи, которые свидетельствуют лишь о том, что государство является неудачным владельцем и менеджером любого актива.

Мы говорим, что у нас сегодня война или военные действия в стране, и потому цена активов низкая. Не могу с этим не согласиться. Но качество управления ими тоже низкое. У нас раньше не было денег, чтобы инвестировать в эти компании. Нет их и сегодня, а главное — нет людей, способных грамотно управлять этими структурами.

Сегодня мы говорим о нескольких стратегических предприятиях. Это Одесский припортовый завод (ОПЗ), Центрэнерго, шесть облэнерго, малая генерация [электростанции малой мощности], ТЭЦ. ОПЗ мы рассчитываем продать дорого. Стоимость Центрэнерго назвать не могу, но уверен, что мы найдем на него много претендентов. У нас состоялась встреча с представителями ЕС, они готовы привлечь такие компании, как Fortum, E.ON [международные энергетические компании] и другие, которые масштабно принимали участие в российской приватизации энергетики.

— Давайте перейдем к конкретным активам. Вы знаете, что группа Приват уже заявила, что они будут оспаривать конкурс по продаже ОПЗ? Как вы будете продавать завод, когда за него намечается масштабная драка?

— Драка за этот завод идет не первый год. Да, на сегодняшний день действительно есть претензии со стороны определенной группы. Фонд разбирательства в суде первой инстанции выиграл. Надеяться, что они не будут апеллировать, наверное, не стоит. Но и рассчитывать, что в наших украинских реалиях кто‑то не будет препятствовать приватизации, тоже наивно. У каждого предприятия есть какие‑то судебные процессы, кредиторская задолженность, своя история. Обо всех этих проблемах мы сообщим инвестору. А он будет взвешивать эти риски.

— А что со специальными условиями в конкурсе? Они будут?

Все наши бизнесмены, конечно, хотят купить ОПЗ, но недорого

— Квалификационных условий, которые были раньше, в этом году не будет. Мы от них отказались для того, чтобы расширить круг потенциальных инвесторов. Определяющими факторами будут цена и то, кем является инвестор. В конкурсах не смогут принимать участие офшорные компании, те, в которых 25 % и более имеет государство, а также юридические и физические лица, находящиеся под санкциями.

— Вы же знаете, что в цене продукции ОПЗ 90 % составляет стоимость природного газа. А тех, кто сможет обеспечить завод газом, не так уж много. Кто может купить этот завод?

— На сегодняшний день мы можем получить газ из России, Европы и даже из Украины. Есть масса предложений от поставщиков, например французской GDF, немецкой RWE, украинских компаний. То есть сегодня проблемы с газом нет.

— Предположим, в конкурсе победят украинские компании, которые могут поставлять газ, — Коломойского или Дмитрия Фирташа. Я просто называю тех, у кого есть газ. Вас это устроит?

— Если господин Коломойский заплатит $700–800 млн или $1 млрд за этот актив — наверное, это будет справедливо. Но я не хотел бы сейчас об этом говорить. Потому что, как правило, жизнь предполагает другие варианты. То есть все наши бизнесмены, конечно, хотят купить этот объект, но недорого. Меня бы больше устроил хороший западный инвестор. Я не очень верю, что украинский бизнес имеет достаточно свободных денег в том объеме, в котором мы ожидаем,— а это не менее $500 млн.

— Хорошо, давайте перейдем к Центрэнерго. Недавно глава Минэнерго Владимир Демчишин заявил, что это предприятие лучше продавать не целиком, а по частям. А до этого он вообще отговаривал инвесторов покупать актив. Как вы надеетесь продать компанию с такими помощниками?

— Я не буду это комментировать, это работа политиков. Мы определили, что Центрэнерго пойдет на приватизацию. На сегодняшний день мы находимся в процессе передачи акций от Минэнерго к нам. Как только они передадут, мы запустим полноценный план подготовки этой компании к приватизации. Разбивать компанию на части не стоит. Круг интересующихся этим активом широкий — это и ЕБРР, и IFC, и западные инвестбанки. Понятно, что у этой генерирующей компании из 25 энергоблоков сегодня работают пять. Там есть задолженность за уголь. Но нет тех проблем, которые нельзя решить.

Если господин Коломойский заплатит $1 млрд за этот актив — наверное, это будет справедливо

Я считаю, что нам нужно действительно найти того западного инвестора, который готов с этим разбираться. Буквально недавно мы вместе с Айварасом Абромавичусом [министром экономики] обедали с представителем французской компании GDF, который сказал, что представит эту возможность на совете директоров компании. Но GDF и тот консорциум, в котором они принимают участие,— не единственный претендент. Есть еще американская [энергетическая] компания  Contour Global. Будут и другие.

— А вы не думали над тем, что, может быть, лучше вначале исправить рынок, реформировать его, сделать его свободным, позволить на бирже продавать электроэнергию, а потом уже привлекать инвестора…

— Может, нам лучше стать Сингапуром? Только вопрос: кто это будет делать, как быстро и когда мы получим результат? А живем мы сегодня. Я бы разделял эти процессы. Мы однозначно идем к либерализации рынка электроэнергии. Мы там будем… А пока надо продавать предприятия. Потому что чем дольше мы ждем, тем хуже. Некоторые из этих активов сознательно загоняют в долги, потом эти долги перекупаются за три копейки. Затем инициируется банкротство, ликвидация и так далее. Целый ряд процессов, которые имеют определенный неприятный запах. И над этим мало кто работает и обращает внимание, к сожалению. У нас нет эффективных институтов управления государственной собственностью. Ждать, пока мы либерализуем, восстановим, надстроим, расширим, углубим и покрасим, нет времени. Криворожсталь ведь купил западный инвестор [компания индийского миллиардера Лакшми Миттала Mittal Steel, переименовання в ArcelorMittal], она работает и не уходит с рынка…

— Там был честный конкурс…

— Поэтому и важно, чтобы мы провели эту приватизацию, особенно по Центрэнерго и ОПЗ, суперпрозрачно.

Материал опубликован в НВ №26 от 24 июля 2015 года

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

Последние новости

ТОП-3 блога

Фото

ВИДЕО

Читайте на НВ style

Статьи ТОП-10

Подписка на новости
     
Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: