21 ноября 2017, вторник

Андрей Куликов раскрывает подноготную последнего скандала в своей программе

Андрей Куликов раскрывает подноготную последнего скандала в своей программе
В индийском ресторане ведущий политического ток-шоу убежденно говорит о том, что со сторонниками сепаратизма надо не воевать, а разговаривать, и тут же раскрывает подноготную последнего скандала в своей программе

"Панир тикка, панир шашлык, панир кульча, ласси банан и ласси солт”,— Андрей Куликов, журналист и ведущий политического ток-шоу Свобода слова на телеканале ICTV, не заглядывая в меню, диктует официантке заказ для нас двоих. Мы обедаем в киевском ресторане индийской кухни Гималаи, где любит бывать Куликов.

“Я вегетарианец, а это то место, где, я уверен, подают настоящую вегетарианскую еду”,— объясняет он свой выбор заведения, на кухне которого заправляет повар-индус.

Кроме нас, гостей в ресторане нет, и никто не мешает мне рассматривать колоритный интерьер заведения — причудливо расписанную вензелями входную дверь, мебель ручной работы и фигурки индийских богов.

Замечаю про себя, что это место подходит Куликову по духу: он весь — олицетворение индийской невозмутимости.

За свою 36‑летнюю журналистскую карьеру Куликов успел поработать на многих отечественных телеканалах, трудился в печатной прессе, а также был продюсером украинской службы ВВС в Лондоне. Последние восемь с половиной лет он — лицо ICTV, ведет еженедельное ток-шоу. Среди журналистов его программа в этом жанре считается лучшей в стране: в отличие от ведущих других политических шоу, Куликов обычно не разжигает конфликты в студии, а стремится получить какой‑то конструктивный результат. Дважды — в 2011 и 2013 годах — он становился обладателем Телетриумфа, престижной украинской премии в области массмедиа.

Впрочем, своим наибольшим достижением Куликов считает Громадське радио — малобюджетный, но успешно стартовавший проект — попытку создать независимое разговорное радиовещание.

— Недели две назад мы включились на территории Донецкой и Луганской областей,— говорит о последних достижениях Громадського радио Куликов.— Мы знаем, что и на ту [временно оккупированную] сторону [сигнал] пробивается, и очень этим довольны.

 


Пять вопросов Андрею Кулкову:

— Ваш самый большой провал?
— Однажды я готовил очерк о героине социалистического труда — доярке из Черновицкой области — и в порыве пропагандистского угара написал, что она зарабатывает столько, что может за год накопить себе на машину. За что меня подвергли нещадной критике некоторые то ли канадские, то ли американские издания. И только после этого я взял карандаш и подсчитал. Я нашел самую дешевую машину и выяснил, что да, таки может [накопить], но только если не будет покупать одежду и т. д. Это был самый большой провал.

— Ваше самое большое достижение?
— Громадське радио.

— На чем вы передвигаетесь по городу?
— Довольно часто на служебной машине, но в основном на метро и пешком.

— Последняя книга, которая произвела на вас впечатление?
— Сборник стихов Марии Старожицкой Навіщо.

— Кому бы вы не подали руки?
— Есть один политически некорректный ответ, но я не буду его произносить. Зависит от цели, которая может быть достигнута поданием руки.

  

Пробиться на “ту сторону” для Куликова сейчас — приоритетная задача. Он убежден, что с так называемыми ДНР и ЛНР надо не воевать, а разговаривать.

— Есть один миф, который украинская пропаганда внедряет: с террористами не ведут переговоров. Но это же неправда. Во всем мире с террористами ведут переговоры — им не идут на уступки.

Вот этот двухсторонний диалог для Куликова — его Куликовская битва. За то, что он поехал в ДНР и принял с тамошними журналистами участие в телемосте Донецк—Киев, столичные коллеги его раскритиковали.

Однако более всего Куликов хотел понять, что думают люди, которые остались на оккупированных территориях, во что верят и чего хотят. Журналист убежден, что эти же вопросы должны ставить государство и общество. “Нельзя осуждать людей за веру, какой бы она ни была”,— убежденно говорит он.

Выход из донбасского кризиса на самом деле проще, чем это хотят представить политики, считает Куликов.

— Прекратить называть их всех марионетками Кремля. Попытаться оторвать от Кремля тех, кто действительно является марионеткой. Помнить, что если мы их называем марионетками Кремля, то они нас — марионетками Вашингтона. В чем разница? Не нужно пытаться поставить себя на их место, но стоит подумать, как бы я хотел, чтобы ко мне относились, будь я по ту сторону,— предлагает он.

Телеведущий считает, что власть допустила и продолжает допускать массу просчетов, пытаясь выйти из этого конфликта. Например, глубоко ошибочным он называет решение запретить российские каналы в Украине.

— Мы закрыли глазки и решили, что Бабая уже нет. А Бабай никуда не делся,— иронизирует он.

Любые запреты, по мнению Куликова, это признак недемократичности, а запрет российского телевидения к тому же еще и цели своей не достиг: интернет остался, как и спутниковое ТВ. В то время как для победы в информационной войне с Россией нужно было “предложить что‑то свое, качественное”.


ВЫШЕЛ ИЗ СТУДИИ: Андрей Куликов специально поехал в зону АТО, чтобы своими глазами увидеть то, что происходит в Донбассе. На фото он с военнослужащими 93-й механизированной бригады ВСУ
ВЫШЕЛ ИЗ СТУДИИ: Андрей Куликов специально поехал в зону АТО, чтобы своими глазами увидеть то, что происходит в Донбассе. На фото он с военнослужащими 93-й механизированной бригады ВСУ


  

Куликов может пересчитать по пальцам все беды украинской журналистики. По его словам, на отечественном медиарынке изобилуют “гламурненькие и автомобильненькие СМИ” и остро не хватает качественных ежедневных газет и общественно-политических еженедельников.

Я напоминаю, что большая часть украинских СМИ принадлежит олигархам, у каждого из которых не только бизнес-интересы, но и политические амбиции. Вот и канал, на котором выходит программа Куликова,— часть медиахолдинга, который принадлежит семье Виктора Пинчука.

— Он ведь интересуется своим ТВ? — спрашиваю я.

— Когда меня пригласили вести программу Свобода слова после [Савика] Шустера, то один из разговоров с Пинчуком был такой: “Ну, ты ведь знаешь, Шустер вел программу на русском. Может, ты тоже будешь вести на русском, чтобы аудитория не ушла?” В результате непростых переговоров нам удалось достичь компромисса. Веду на украинском. Но если мне отвечают на русском, то перехожу на русский.

Я спрашиваю, вмешивается ли собственник канала в программу сейчас.

— Пинчук не вмешивается прямо, кроме двух-трех случаев, которые я могу за восемь с половиной лет вспомнить. Но, зная его позицию, я во многих случаях принимаю ее во внимание, скажем так,— признается в самоцензуре Куликов.— Например, я знаю, кто из персонажей Пинчуку нравится, а кто — нет, и с учетом этого корректирую приглашения. Скорее, это неправильно, чем правильно, но это реалии.

— А кто ему не нравится и кто нравится? — уточняю я.

— Я не уверен, что ему кто‑то особенно нравится, кроме буквально одного-двух человек, но есть один персонаж, который никогда не появится в программе.

— Кто это?

— Мне Пинчук никогда об этом не говорил, но я умею анализировать. Майор Мельниченко не может появиться. Я знаю мнение Пинчука, который считает, что Мельниченко поступил, как это помягче сказать, недостойно по отношению к [его тестю и тогдашнему президенту Украины Леониду] Кучме.

Я спрашиваю про скандальный выпуск Свободы слова с участием одиозного экс-депутата от Партии регионов Елены Бондаренко, который вышел в эфир

19 октября. Этот инцидент стал резонансным и вызвал шквал критики в социальных сетях и СМИ.

— Чья была идея ее пригласить?

— Оппоблока,— не моргнув глазом, отвечает Куликов.

По его словам, с 2009 года в большей степени определение персонажей, которые появляются в студии, взяли на себя партийные штабы и пиар-службы. Вместо Бондаренко Куликов хотел видеть в программе политических тяжеловесов Юрия Бойко или Бориса Колесникова. Но Оппоблок выставил Бондаренко.

— У меня это вызвало сомнения по части весомости персонажа, но никаких — по части представительности.

Упомянутый выпуск программы, после выхода которой страсти кипели еще неделю, Куликов теперь считает “общественно полезным”, потому что “тот заряд ненависти, который исходил от Бондаренко, был достаточно красноречив”. К тому же программа оживила интерес к Свободе слова у зрителей. “В данном случае это повлияло на дополнительное внимание, а мы его любим”,— говорит Куликов.

 

Наконец‑то приносят наш заказ — индийский сыр панир, обжаренный с овощами, сырный хлеб и три разной остроты соуса. “Вот этот мятный — самый вкусный”,— советует Куликов.

Напиток с поэтическим названием ласси оказывается йогуртом, взбитым со специями, фруктами и льдом, а по вкусу напоминает молочный коктейль.

Мы принимаемся за обед, и я интересуюсь, ощутил ли Куликов отток аудитории с канала в связи с миграцией зрителя в интернет.

— Большой вопрос: а что они делают в интернете? — отвечает вопросом на вопрос Куликов. — Зрители смотрят там фрагменты телевизионных программ и слушают подкасты радио, сам же отвечает он. — На самом деле, интернет — просто более удобная форма того, что в Британии было апробировано как телевидение по заказу.

Мы уже долго говорим на довольно серьезные темы, однако теперь аппетитный аромат с тарелок вносит в беседу свои коррективы.

— Вот вас, наверное, часто узнают на улице? — спрашиваю я.

— Это был 1998 год, я работал на Новом канале,— вспоминает Куликов.— Вечером я пошел покупать воду в ларек. А там стоит дядька и так внимательно смотрит на меня. Я плечи расправил, гордо голову поднял, а он подходит и говорит: “Парень, домажь 15 копеек, на пиво не хватает”. До сих пор нечто подобное случается. Хотя бывает и другое. Кто‑то хвалит, кто‑то ругает.

Но тут же он признается, что вообще критику очень ценит, даже необоснованную: это всегда причина задуматься, почему и что не так.

— Хуже всего, когда спускаешься в метро и на верхней ступеньке эскалатора метро Арсенальная рядом с тобой оказывается человек, который совершено точно знает, как нужно делать программу Свобода слова,— улыбается Куликов.

— Вы будете еще есть? — внезапно спрашивает у меня телеведущий и, услышав отрицательный ответ, просит официантку упаковать остатки обеда с собой.

“Было очень вкусно, но нам очень жаль, что нам все не достанется”,— объясняет свои действия Куликов, которого жизнь в Лондоне научила тамошней рациональности.

Мы выходим из ресторана, и мой собеседник направляется в противоположную от метро сторону. “Сегодня тот редкий случай, когда я на машине”,— говорит он.

 

Материал опубликован в №46 журнала Новое Время от 10 декабря 2015 года

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

Последние новости

ТОП-3 блога

Фото

ВИДЕО

Читайте на НВ style

Крупным планом ТОП-10

Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: