5 декабря 2016, понедельник

155 лет тому назад закончилась итало-франко-австрийская война

комментировать
САМАЯ КРОВАВАЯ: 24 июня 1859 года у Сольферино за 16 часов сражения стороны противников потеряли 40 тыс. убитыми и ранеными
Фото: DR

САМАЯ КРОВАВАЯ: 24 июня 1859 года у Сольферино за 16 часов сражения стороны противников потеряли 40 тыс. убитыми и ранеными

Именно после этой войны Италия впервые со времен Древнего Рима вновь стала единым государством

"Мы создали Италию, теперь нужно создать итальянцев”,— подытожил перед смертью дело всей своей жизни Бенсо Камилло Кавур, один из отцов-объединителей Италии.



Долгие века жители Апеннинского полуострова, подданные различных итальянских королевств и иностранных империй, едва ли могли представить, что будут жить в одном государстве. Так, историки считают, что в середине ХIХ века только 2 % населения Италии говорили на итальянском — он считался простонародным.

Тем не менее единая Италия, собранная из десятка мелких территориальных образований, все же состоялась. Иначе она бы просто исчезла с карты, поглощенная из‑за собственной отсталости соседями.

Отстающая

После наполеоновских войн по Италии пронеслись три революции с промежутками в десять с небольшим лет. Однако они так и не смогли решить проблему государств Апеннинского полуострова. Средневековое устройство их экономики не смогли изменить никакие революционные вихри.

Порой устарелые формы хозяйствования приводили даже к гуманитарным катастрофам. Земля по большей части принадлежала крупным магнатам, и только они решали, давать крестьянам ее обрабатывать или нет. К примеру, в округе Валло некий барон Вальянте десять лет запрещал сеять на своих полях, что привело сельских жителей к полной нищете. В 1820 году они самовольно захватили участки и начали их возделывать. Тем и спаслись.


РЕФОРМАТОР И РАДИКАЛ: Граф Бенсо Кавур (слева) объединял Италию в кабинетах. Джузеппе Гарибальди воодушевлял итальянцев сражаться за свою страну до конца с оружием в руках / Фото: DR
РЕФОРМАТОР И РАДИКАЛ: Граф Бенсо Кавур (слева) объединял Италию в кабинетах. Джузеппе Гарибальди воодушевлял итальянцев сражаться за свою страну до конца с оружием в руках / Фото: DR


То, что на полуострове необходимы реформы, понимали даже тамошние монархи. Однако сделать что‑либо они были не в силах — все упиралось в позицию австрийского императора. Австрийская империя владела почти всем севером страны с его центральными городами — Венецией и Миланом. В любых преобразованиях Вена видела только угрозу своему господству. Чтобы не раздражать австрийцев, итальянские монархи изображали из себя либералов только на бумаге. Даже существовавшие в Италии парламенты не обладали реальной властью, неся в себе черты театра.

Идея объединения и выхода из‑под австрийского крыла витала в воздухе. Не хватало лишь толкового реализатора. Им стал Бенсо Кавур, аристократ из Турина.

Сохой и пером



Турин, центр области Пьемонт, входил в состав Сардинского королевства. И Кавур с детства воспитывался в монархической атмосфере — он был пажом наследного принца Сардинии Карла Альберта.

После поездок во Францию и Англию будущего объединителя очаровали возможности частной инициативы. На родину Кавур вернулся законченным англоманом. Он выписывал лондонскую прессу, а о книге по британской истории говорил, что она “бодрит, как бокал шампанского за завтраком”.

В своем имении, которое было слишком болотистым для успешного земледелия, Кавур устроил настоящую сельскохозяйственную лабораторию. Семейные средства позволяли ему начинать самые авантюрные эксперименты. Он осушал поля, пробовал выращивать свеклу и производить сахар. На слишком сырых участках даже сеял рис. Годился тот, правда, лишь на корм скоту — так Кавур увлекся животноводством. Он, возможно, первым из европейцев додумался завозить из Америки гуано — удобрение из птичьего помета. Затем экспериментировал с местными природными удобрениями.


ПЕРВЫЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ: Открытие первого общеитальянского парламента в Турине 14 марта 1861 года.Рисунок, сопровождавший репортаж с этого события в Gazzetta Ufficiale / Фото: DR
ПЕРВЫЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ: Открытие первого общеитальянского парламента в Турине 14 марта 1861 года.Рисунок, сопровождавший репортаж с этого события в Gazzetta Ufficiale / Фото: DR


Кавур понимал, что экономическая отсталость — одно из больных мест его родины, влияющее на все другие сферы жизнедеятельности. “Прискорбно видеть, как нации следуют путем, противоположным тому, который им был указан их интеллектуальными светилами!” — писал в одной из статей Кавур. Он имел в виду то, что идеи теоретиков экономики при их осуществлении зачастую разбивались о закостенелость политических принципов многих европейских стран. Поэтому Кавур считал, что Италию нужно перестраивать.

Чтобы как‑то нивелировать технологическое отставание Италии от соседей, он решил заняться железнодорожным строительством. Поначалу дела шли не очень хорошо — его обманули британские инженеры, предложив купить паровозы с какими‑то новыми двигателями. Проект оказался провальным, и Кавур понес изрядные убытки. Однако несмотря на свой природный авантюризм, он всегда честно расплачивался с компаньонами и кредиторами, этим сделав себе хорошую репутацию во всей Италии.

Зато его неприязнь к австрийскому влиянию вылилась в реальные дела. Для этого он обзавелся самым влиятельным единомышленником — Карлом Альбертом, занявшим престол в Турине в 1841 году.

Интеллектуалы, подобные Кавуру, и подтолкнули сардинского монарха к первой в Северной Италии серьезной попытке избавиться от австрийского владычества.


ЗАТИШЬЕ: Итальянские солдаты времен войны за независимость 1859 года / Фото: DR
ЗАТИШЬЕ: Итальянские солдаты времен войны за независимость 1859 года / Фото: DR


В 1847 году в соседней с Пьемонтом области Ломбардия с его крупнейшим городом Миланом население массово отказалось покупать табак, так как весь доход от его производства шел в Вену. Через год от мирных протестов миланцы перешли к вооруженным и даже начали захватывать административные здания, требуя демократических свобод. В такой обстановке Карл Альберт объявил войну Австрии.

Кампания длилась недолго: в марте 1849‑го австрийцы разбили войска итальянцев. Победители потребовали выплаты контрибуции — 65 млн франков. Карл Альберт не смог вынести позора, отрекся от престола в пользу сына Виктора Эммануила. Он умер в том же году.

Но уход покровителя не стал финалом истории Кавура — новый сардинский король Виктор Эммануил II также симпатизировал ему. Сначала он назначил прогрессивного земляка министром торговли, а после 11 раз ставил того во главе правительства.

В политике Кавур всегда был осторожен и искал золотую середину

В этом ранге Кавур смог развернуться вовсю, вернувшись к своим первоначальным планам о технологическом рывке для Италии. При нем в одном лишь Пьемонте появилось более 1 тыс. км железных дорог, провели телеграф. Казавшиеся на первый взгляд ненужными, эти проекты вскоре начали обогащать казну.

Кавур серьезно сократил таможенные сборы, чем вызвал недовольство правительства. Впрочем, оно было недолгим — налоги от оживившейся в итоге торговли быстро превысили потери.

А вот в политике этот решительный реформатор всегда был осторожен и искал золотую середину. Он не воспринимал революции, считая их бунтами. Поэтому не раз собирал самых активных местных радикалов и за государственный счет отправлял их на постоянное жительство в США.

А затем решил направить всю неугасаемую бунтарскую энергию соотечественников на борьбу с австрийской властью.

Модный идол



В 1848 году из Латинской Америки в Италию вернулся Джузеппе Гарибальди. На родине он снискал славу самого отчаянного революционера. Пережил аресты и побеги. По обе стороны Атлантического океана его знали еще и как опытного и удачливого военного моряка. Гарибальди был кем‑то вроде Че Гевары, боливийского и кубинского революционера ХХ века. Молодежь, как и в случае с Че, подражала его экстравагантной манере одеваться: красная рубашка, пончо и сомбреро. Леворадикалы наряжались так еще сто лет, пока в моду не вошел знаменитый берет аргентинца.

Возвращению Гарибальди предшествовало важное событие: двумя годами ранее римским папой избрали Пия IX, который тут же объявил о либеральных реформах, что стало серьезным событием для Апеннин. Это сейчас владения понтифика ограничиваются несколькими улицами на Ватиканском холме в итальянской столице, а в те времена Папское государство охватывало почти всю среднюю Италию.

Гарибальди, впечатленный позицией папы, написал Пию IX письмо: “Если эти руки, так привыкшие к битве, будут полезны, мы готовы c огромной признательностью посвятить их службе тому, кто наиболее этого заслужил, а также церкви и родине”. И вернулся воевать — как раз в то время на севере Италии вспыхнуло антиавстрийское восстание. К нему и примкнул Гарибальди.

Но первоначальные успехи народного бунта быстро сошли на нет, а предложение Гарибальди воевать под сардинскими знаменами против венских войск Виктор Эммануил II отверг. В итоге итальянцы вновь потерпели поражение, а их предводитель уплыл в Америку.

Основательный подход

Италия оказалась на раздорожье. В тот момент многие регионы претендовали на лидерство в борьбе с Австрией, но в итоге это место занял наиболее развитый Турин. И за дело взялся Кавур.

Туринский реформатор понимал, что без серьезного союзника Австрию не одолеть, и сделал ставку на Францию. Чтобы сойтись поближе с Парижем, Кавур для начала послал 15‑тысячный итальянский корпус на подмогу французам и англичанам, осаждавшим Севастополь в ходе Крымской войны.

Туринский реформатор понимал, что без серьезного союзника Австрию не одолеть

Дальше — больше. На пользу итальянского дела Кавур повернул неприятный случай — теракт, совершенный в Париже в 1858 году членом радикального движения Молодая Италия Феличе Орсини. Тот хотел убить французского императора Наполеона III, мешавшего, по его мнению, объединению Италии. В его карету террорист бросил три бомбы — 8 человек погибли, 142 были ранены, но монарх не пострадал. Перед казнью Орсини написал письмо Наполеону, в котором просил его посодействовать созданию единой Италии. Кавур же попытался объяснить императору, что таких радикалов в Италии немало, и, если Франция могла бы помочь объединению, Турин сделает все возможное, чтобы их энергия пошла в конструктивное русло. И вместо республики, о которой мечтают эти революционеры, в Италии возникнет конституционная монархия.

В итоге Франция стала союзником Турина.

Также, переступив через свою неприязнь к бунтарям, Кавур провел тайную встречу с вновь вернувшимся на родину Гарибальди. Зная о его популярности среди радикально настроенных соотечественников, политик убедил военачальника участвовать в борьбе с Австрией.



Решившись на войну, Кавур также постарался, чтобы основному врагу итальянцев не пришли на помощь немецкие государства — единой Германии тогда еще не существовало. По договору, немцы-союзники могли воевать за Австрию только в случае, если на последнюю нападут.

Глава сардинского правительства организовал маневры у границы. Из Вены тут же пришел ультиматум с требованием полной демилитаризации итальянского королевства. Турин ответил резким отказом, и Австрия сама пошла в атаку. Франция тут же вступилась за своего союзника.

Эта война не была затяжной — длилась чуть больше месяца. В пяти битвах австрийцы потерпели поражение. Решающее — в сражении близ ломбардской деревушки Сольферино 24 июня 1859 года.

118 тыс. солдат франко-сардинской коалиции разбили почти 120‑тысячную австрийскую армию. Уровень потерь — 40 тыс. убитых и раненых с обеих сторон — так потряс швейцарского предпринимателя Анри Дюнана, видевшего все своими глазами, что, вернувшись домой, тот основал организацию, известную сейчас как Международный комитет Красного Креста.

Итальянцев эта победа воодушевила. Однако их могущественный союзник — Наполеон III — неожиданно заключил мир с австрийским императором Францом Иосифом, даже не пригласив на его подписание представителей Сардинии. Австрия уступила Ломбардию, которую Наполеон передал Турину в обмен на северные, граничившие с Францией, итальянские земли — Ниццу и Савойю. Гарибальди, уроженец Ниццы, был взбешен — теперь его родной город оказался за рубежом. К тому же в руках Австрии оставалась Венеция.

За предательством французского императора последовало и предательство Виктора Эммануила, но по отношению к соотечественникам, мечтавшим о республиканской Италии.


ПОМОЩЬ СОЮЗНИКОВ: Французские канонирские лодки на озере Гарда в Северной Италии / Фото: DR
ПОМОЩЬ СОЮЗНИКОВ: Французские канонирские лодки на озере Гарда в Северной Италии / Фото: DR


После победы над австрийцами Гарибальди помог свергнуть неаполитанского короля Фердинанда II — главного противника объединения страны под началом Турина: полководец прошелся несколькими рейдами по югу Италии. И 2 ноября 1860 года Виктор Эммануил триумфально въехал в Неаполь. Однако оказалось, что Итальянской республики, о которой мечтал Гарибальди, король строить не намерен — ему была ближе монархия. Дело дошло даже до перестрелки между монархистами и республиканцами, в ходе которой Гарибальди получил пулю в ногу и попал в плен.

Впрочем, обращались там с ними сторонники Виктора Эммануила по‑королевски, даже прооперировали. И сделал это находившийся тогда в Италии знаменитый российский хирург Николай Пирогов.

Неаполь стал переломомным моментом — далее под подданство Виктора Эммануила охотно перешли все маленькие итальянские государства. И дело было не только в силе оружия — экономические и технологические реформы Кавура сделали свое дело. Они стали самым весомым аргументом для держав-карликов, чтобы принять сардинские законы и войти в единую денежную систему.

17 марта 1861 года в Турине собрался уже общеитальянский парламент. Премьерские полномочия он без сомнения делегировал Бенсо Кавуру. Но через два месяца тот умер от малярии.

Однако его дело продолжало жить: через пять лет к Италии присоединилась Венеция, а в 1870‑м столицу перенесли в Рим. Страна, в которую мало кто верил, состоялась.

Материал опубликован в №32 журнала Новое Время от 19 декабря 2014 года

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

Последние новости

ТОП-3 блога

Фото

ВИДЕО

Читайте на НВ style

Статьи ТОП-10

Подписка на новости
     
Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: