10 декабря 2016, суббота

130 лет назад Илья Мечников открыл Одесскую бактериологическую станцию, где начал делать прививки

130 лет назад Илья Мечников открыл Одесскую бактериологическую станцию, где начал делать прививки
Уроженец Слобожанщины Илья Мечников с учениками открыл Одесскую бактериологическую станцию — вторую в мире после Парижской, на которой прививал людей и животных от инфекционных болезней

В начале осени 1908 года Илья Мечников получил письмо из Стокгольма. Нобелевский комитет сообщал, что ему присуждена премия за исследования по иммунитету. Также у шведских академиков было два пожелания к ученому — прибыть вовремя на церемонию награждения и указать, какую страну он представляет.

К тому времени Мечников уже 21 год жил в Париже и работал в Бактериологическом институте Луи Пастера, будучи заместителем самого основателя. Все это время на международных конференциях он представлял Францию, но всегда подчеркивал, что не отказывался от подданства Российской империи.

Поэтому, когда Мечников не смог приехать в Стокгольм за наградой в указанный день, вместо лауреата ее получал русский посол Федор Будберг.

Мечникова вполне можно считать первым научным эмигрантом. Из Российской империи ему пришлось уехать из‑за того, что любые новые идеи академическое сообщество принимало в штыки, а малейшую неудачу в экспериментах — как полное фиаско. Студенты в ту пору пропускали занятия и поголовно были поглощены политическими баталиями. Ученый чувствовал себя ненужным на родине.

 
ТОЛЬКО ФАКТЫ:

 

НАУЧНЫЙ ЭМИГРАНТ: Илья Мечников в лаборатории
Института Луи Пастера в Париже, фото между 1910 и 1915 годами.
Политическая напряженность и травля со стороны
завистников вынудили ученого покинуть родину

 

Фамилия Мечников — перевод на русский румынского слова спатар, то есть мечник, оруженосец. Такой была должность предка ученого при господаре Молдавии.

Мечников совершил две попытки самоубийства. После смерти от туберкулеза первой жены он принял смертельную дозу морфия, но это вызвало у него рвоту, что и спасло ученому жизнь. Когда вторая избранница Мечникова заболела тифом, в то время плохо поддающимся лечению, он ввел себе в организм возбудитель этой болезни. Однако оба супруга выжили.

В бытовой речи Мечникова друзья замечали украинские слова: жнива, буряк, нехай, швидше. На склоне лет он часто называет жену "ненечка". О своем доме в Севре под Парижем говорил, что это французская Малороссия.

Работая в институте Пастера, ученый дважды выпивал воду, зараженную холерой, чтобы на себе исследовать протекание болезни.

 

Опасные связи

Мечникову непросто было определиться не только с подданством, но и с этнической принадлежностью. Его семья вела родословную от молдавского дворянина греческого происхождения Николая Спатара, поступившего на дипломатическую службу к российскому царю еще в 1670‑х. Отец ученого, гвардейский офицер, взял в жены Эмилию Невахович, дочь еврейского публициста, переехавшего из Варшавы в Петербург и перешедшего в православие. Илья, четвертый и самый младший отпрыск, родился в поместье Ивановка под Купянском Харьковской губернии.

В 19 лет Мечников-младший за два года окончил Харьковский университет, после чего отправился на стажировку в Германию. А через три года он стал приват-доцентом Петербургского университета. Однако столица не благоволила Мечникову. Его кандидатуру на должность профессора Военно-медицинской академии ученый совет отклонил. И явно не из научных соображений: доцент был слишком молод и весьма упрям в спорах с авторитетами.

Тень на Мечникова бросали и старшие братья. Брат Николай после участия в манифестациях студентов Харьковского университета находился под полицейским надзором. Брат Лев служил переводчиком в дипломатической миссии на Дальнем Востоке и, коротая свободное время, рисовал карикатуры на начальство, а потом устроил дуэль с сослуживцем, донесшем на него. После скандала отправился в Европу, где примкнул к отрядам Гарибальди, боровшегося за объединение Италии. А затем в Швейцарии сошелся с русским политэмигрантом Михаилом Бакуниным, которого за связи с немецкими коммунистами на родине лишили всех прав.

К тому же Мечникова на должность профессора рекомендовал Иван Сеченов. Этот ученый с мировым именем был бельмом на глазу церкви из‑за его книги Рефлексы головного мозга: петербургский митрополит Исидор несколько раз отсылал в сенат требование отправить Сеченова в Соловецкий монастырь “за предерзостное душепагубное и вредоносное учение”.

После провала в столице Мечников отправился преподавать в недавно открывшийся Одесский университет. Вскоре ученый возглавил там кафедру зоологии — на тот момент ему было 25 лет.

 

ЛИЧНОЕ И НАУЧНОЕ: Илья Мечников с женой Ольгой (Белокопытовой) в Севре. Супруги еще в начале брака решили не заводить детей, чтобы посвятить свою жизнь науке

 

Зло — в политике

В Одессе Мечников надеялся укрыться от столичной общественно-политической толчеи и с головой погрузиться в науку. Но не тут‑то было. В империи поднималась очередная вторая волна революционного движения. “В университетах и даже в гимназиях усердно распространялись запрещенные сочинения, молодежь призывалась к усиленной пропаганде,— вспоминал Мечников.— Будучи 16‑летним юношей, еще не кончивши гимназического курса, я получил письмо из‑за границы [скорее всего от брата Льва], с внушением никоим образом не соглашаться на провозглашение конституции в России, а немедленно требовать республики”.

В 1870‑х годах в стране возникло тайное террористическое общество Народная воля. Самыми отчаянными его представителями были выходцы из Украины.

Мечников не провел и года во главе кафедры, как второкурсник юридического отделения Одесского университета Андрей Желябов поднял забастовку студентов с требованием уволить профессора Бальтазара Богишича. Тот отругал слушателя, уснувшего на его лекции. Хотя зачинщиков отчислили, студенты стали бойкотировать преподавателей, которые их не поддержали.

В 1879 году одесские народовольцы подготовили очередное — уже третье — покушение на царя Александра II. Они взорвали поезд, на котором император возвращался из Крыма в Петербург. Монаршая семья не пострадала. А начавшиеся аресты и дознания в университетских городах только раззадоривали студентов. Через пару месяцев народоволец Степан Халтурин организовал взрыв в Зимнем дворце, а 1 марта 1881‑го его товарищи, среди которых был и Желябов, все‑таки убили царя. Через год в Одессе террористы под руководством Веры Фигнер казнили генерала Василия Стрельникова — он был прокурором Киевского военно-окружного суда и вел в городе расследование государственных преступлений.

В университете атмосфера стала совсем невыносимой. Даже в сборе денег на венок на могилу Чарльза Дарвина в апреле 1882‑го министр просвещения Иван Делянов усмотрел крамолу и запретил университетскому сообществу почтить память ученого. Вскоре студенты взбунтовались из‑за запрета декана юридического факультета защищать диссертации, в которых усматривались социалистические идеи. Попечительский совет попросил Мечникова, пользовавшегося авторитетом у молодежи, уладить конфликт. Узнав об этом, министр Делянов, не разобравшись, обвинил профессуру в подстрекательстве к беспорядкам. Мечников ушел из университета.

“Убеждение в том, что занятие положительной наукой может принести больше пользы России, чем политическая деятельность, отвернуло меня от последней,— написал ученый в своей книге Этюды оптимизма.— Пребывание за границей, где мне пришлось стать очень близко к главным источникам политической агитации русских революционеров, еще более утвердило меня в моем убеждении”.

  

ВЕЛИКИЙ ЦЕЛИТЕЛЬ: Луи Пастер не имел ни биологического, ни медицинского образования, но, исследуя микромир человека, он сумел побороть многие неизлечимые болезни. В 1887 году Пастер назначил Мечникова руководителем своей лаборатории

 

Через тернии

Оставив кафедру, ученый в том же году отправился на всю зиму в Мессину на Сицилию. Там он сделает самое важное свое открытие — явление фагоцитоза, когда клетки организма атакуют попавшие в него чужеродные элементы, чтобы уничтожить их или изолировать. Через микроскоп Мечников увидел, как определенные клетки личинки медузы за ночь окружили воткнутый в нее шип со стебля розы, пытаясь его вытолкнуть. Он пришел к выводу, который сегодня кажется очевидностью,— каждый организм обладает защитными свойствами, которые необходимо усиливать, чтобы он смог подавлять оказавшиеся в нем чужие болезнетворные частицы. Таким образом был дан старт иммунологии.

Но когда Мечников объявил о своем открытии на международной научной конференции в Одессе, его едва не осмеяли. “Выводы докладчика больше похожи на результат его бурной фантазии, чем на научные выводы”,— отозвался о фагоцитозе немец Роберт Кох, который уже год как открыл туберкулезную палочку и был мировой знаменитостью. Его ученики Пауль Эрлих и Эмиль Беринг также выступили против целебных свойств организма, о которых сообщал Мечников. “Бывали минуты, когда я был готов расстаться с жизнью”,— рассказывал позже сам ученый о том, как пережил всю полемику по поводу своих исследований.

Мечникова поддержал французский микробиолог Луи Пастер. Без политики здесь тоже не обошлось. Немцы выиграли Франко-прусскую войну 1870–71 годов, но при этом, держа в осаде Париж, время от времени обстреливали город из артиллерии только ради того, чтобы подавить дух его жителей. А по итогам войны Страсбург, в университете которого Пастер преподавал химию, почти на полвека вошел в состав Германской империи. Ученый даже отослал в Бонн диплом почетного доктора — это звание ему присвоил тамошний университет — со словами: “Возвращаю этот пергамент в знак негодования, которое внушают французскому ученому варварство и лицемерие того, кто ради удовлетворения преступной гордости упорствует в резне двух великих народов”.
  

МОЩНЫЙ БРЕНД: Объявление в российской газете, предупреждавшее о подделках порошка Мечникова. Ученый выделил из болгарского йогурта микроэлементы, которые убивали патологические бактерии в организме, что продлевало жизнь человека. Коммерческие дельцы продавали их как лекарство

Это уже потом Мечников, работая с Пастером, будет наблюдать, как француз брезгливо двумя пальцами берет присланные ему по почте книги на немецком языке и отбрасывает их в сторону. А тогда, после обструкции, устроенной немцами одесскому микробиологу, парижское светило установил с ним тесную переписку и подробно сообщал в Одессу о своих исследованиях. Мечников тем временем решил больше заниматься практикой в изучении микроорганизмов.

В 1885 году Пастер создал сыворотку от бешенства. Через год Мечников со своим учеником Николаем Гамалеей открыли вслед за Пастером бактериологическую станцию. Их парижский вдохновитель прислал Мечникову в подарок зараженных кроликов для экспериментов. Одесская городская управа взяла новый медпункт на баланс, определив годовой оклад руководителю 3 тыс. руб., заместителю — 1,5 тыс. руб. и по 600 руб. и 400 руб.— двум фельдшерам и служителям. От оклада Мечников сразу отказался. Его примеру последовал и состоятельный Гамалея. Их деньги пошли по статье “текущие расходы”.

10 июня 1886 года считается днем открытия станции Мечникова. Тогда в тетради регистрации появилась первая запись: “Бардах Яков, 28 лет, изъявил желание быть привитым”. Бардах был медиком из бедной еврейской семьи и стал первым человеком, привитым в Российской империи. Через три дня на станцию потекли пациенты. Работа осложнялась тем, что инкубационный период болезни — от двух до трех месяцев. Многие посетители не всегда точно могли сказать, когда они заразились. Поэтому было трудно определиться с дозировкой вакцины.

Вскоре появились результаты: из первых 88 пострадавших умерли двое, не считая двух стариков из Костромы, которых буквально изгрыз бешеный волк,— к тому же оба прибыли на последних стадиях болезни. Мечников не находил себе места: ведь у Пастера была всего одна смерть на 350 больных.

 

РАССМЕШИЛ: “Производитель столетних” — шарж на Мечникова в парижском журнале Chanteclair, 1908 год. Ученый в то время изучал долголетие и ратовал не за продление молодости, а за долгую здоровую старость
  

После того как со станции уволился сторож, по Одессе пошли разговоры о творящихся там ужасах. Врачебный инспектор получил анонимный донос: “В доме Гамалеи прививают животным чахотку, дифтерит, скарлатину и выпускают их на свободу. И даже в цистерну, откуда жители берут питьевую воду, опускают банки с зараженной кровью”.

Но настоящая катастрофа случилась в отсутствие Мечникова. Бардах, которого он взял в помощники, привил от сибирской язвы овец помещика Панкеева. Он не сделал проб на нескольких животных и применил новый метод ко всему стаду. Через некоторое время 80% поголовья погибли. Мечников знал: любые его объяснения, включая и самые логичные, не воспримут даже специалисты. Так оно и получилось. Следующие несколько дней газеты всей империи пестрели издевательскими карикатурами на ученого, и он вскоре уволился со станции.

А уже в следующем году Мечникова пригласил к себе в институт Пастер. Российский подданный согласился и с тех пор родину посещал только изредка: летом приезжал в имение отца да иногда на конференции. Мировое признание Мечников получил уже в Париже.

 

Материал опубликован в НВ №21 от 10 июня 2016 года 

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

Последние новости

ТОП-3 блога

Фото

ВИДЕО

Читайте на НВ style

Статьи ТОП-10

Подписка на новости
     
Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: