26 апреля 2017, среда

Украинские галереи способны работать лишь на внутреннем рынке, но не за границей - художница Жанна Кадырова

комментировать
О Родине: Жанна Кадырова продемонстрировала на выставке украинского искусства в Вене свою работу, посвященную современной Украине, - обугленную карту страны
Фото: Андрей Горб

О Родине: Жанна Кадырова продемонстрировала на выставке украинского искусства в Вене свою работу, посвященную современной Украине, - обугленную карту страны

Самая успешная украинская художница молодого поколения, сидя в венском кафе, рассуждает, что же это такое — хорошее искусство

Эпатажные очки и кофта с забавными лошадьми сразу выдают в Жанне Кадыровой художника.

Она заметна не меньше, чем ее работа, которая сейчас возвышается в одном из павильонов Музейного квартала Вены, где проходит масштабная украинская выставка Through Maidan and Beyond (До и после Майдана).

33‑летняя Кадырова считается одной из самых ярких украинских художников в своем поколении, и я приглашаю ее на ланч.



Мы решаем пообедать здесь же, в Музейном квартале, и выбираем Leopold Café, популярное заведение среди прогрессивной молодежи и любителей электронной музыки.

Во время Vienna Art Week, масштабного европейского события в области культуры, к которому приурочена украинская выставка с участием Кадыровой, в кафе многолюдно, шумно и почти нет свободных мест.

Некоторое время приходится подождать, когда на застекленной террасе освободится небольшой столик, а затем, улучив момент, мы устраиваемся и первые минуты просто рассматриваем великолепный вид на внутренний двор квартала.

Кадырова сразу предлагает перейти на ты и признается, что уже три дня тщетно пытается заказать суп в местных заведениях.

Не в силах совладать с меню на немецком, она просит официантку принести на английском и тут же признается, что и английский язык у нее слабоват.

Кадырова сокрушается, что накануне ей пришлось давать интервью зарубежному изданию, и ей не хватало лексического запаса, чтобы выразить свои мысли.

Давать интервью на английском художнице приходится нередко.

Она — обладательница престижных международных премий имени Казимира Малевича и Сергея Курехина, главной премии PinchukArtCentre и участница многочисленных выставок за рубежом, включая основное и самое известное арт-событие в Европе — Венецианскую биеннале. Кадырова принимала в ней участие в 2013 году.

Мы заказываем суп и коктейль Маргарита для Кадыровой.

— Что ж, доброе утро, товарищи! — громко говорит она, поднимая бокал, хотя стрелка часов уже давно перевалила за полдень.

Под гул разговоров за соседними столиками мы беседуем о том, как художница прожила последний год.

Когда началась революция, она находилась в художественной резиденции в Варшаве и вместе с другими приехавшими туда художниками создавала новые проекты.

Узнав, что происходит в Киеве, Кадырова вернулась домой раньше, попав на самую спокойную, по ее выражению, фестивальную, фазу революции.



В середине января она снова уехала в резиденцию для художников, на этот раз в Бразилию.

“Когда я улетала, все было более или менее спокойно. Но не успела я отоспаться, как открыла новости — и снова полный шок”,— Кадырова рассказывает, что круглосуточно смотрела трансляции и читала сводки. В Киев она вернулась лишь в апреле.

— Мне казалось, я приеду в мертвый город, где все в депрессии. Но я увидела, что проходят концерты и работают галереи. У меня два дня была эйфория. Радоваться, конечно, было нечему, но после всех переживаний было приятно осознавать, что жизнь продолжается.

Увидев обгоревший фасад Дома профсоюзов на Майдане, горы брусчатки и цветы на Институтской, она поняла, какой будет ее следующая работа: карта Украины, вырезанная из обугленной стены. И тут же, на небольшом расстоянии,— отколовшийся Крым.

— Возможно, это очень прямая идея, но в тот момент было сложно отстраниться от событий и сделать какой‑то анализ,— признается Кадырова.

Эту работу, у которой нет названия, она делала для выставки Страх и надежда, проходившей на одной из самых популярных киевских выставочных площадок PinchukArtCentre.

Теперь обугленная карта Украины с отколотым Крымом демонстрируется в Вене. В будущем Кадырова хотела бы перевезти ее на киевский железнодорожный вокзал.

— Я не хочу забирать ее в мастерскую, потому что там ее никто не увидит,— признается художница.— Для меня важно, чтобы работа жила и наталкивала людей на какие‑то размышления.

Во время беседы Кадырова часто смеется, а к собственным промахам относится с юмором.

Художница рассказывает, что в детстве она совсем не проявляла интереса к рисованию, хоть и училась в специализированной художественной школе, куда поступила по настоянию родителей.

С шестого класса Кадырова поселилась в школьном общежитии — это она теперь называет колоссальным опытом социализации, а саму учебу в художественной школе — школой жизни.

Она признается, что пользовалась практически неограниченной свободой.

А единственным из школьных заданий, которое она выполняла с удовольствием, были наброски животных. На каникулы задавали рисовать по три наброска в день.

Многие ленились, но не Кадырова — большая любительница лошадей, она ежедневно делала по несколько десятков набросков. А вернувшись с каникул, половину рисунков раздавала одноклассникам.

В старших классах интерес к рисованию вновь пропал. Поэтому, не поступив в Национальную академию искусств, Кадырова особо не расстроилась.

Более того: после окончания школы несколько лет не рисовала вообще, пока однажды не купила на Сенном рынке в Киеве набор фломастеров, которыми начала делать цветные наброски.

— Я ходила по городу с блокнотом и фломастерами и рисовала все, что видела. Когда похолодало, перебиралась в бары. Берешь кофе с коньячком и рисуешь часа три. Потом гуляешь по городу, снова куда‑нибудь забираешься и опять рисуешь.



Перелом в жизни Кадыровой наступил во время поездки в Прагу к подруге, студентке чешской Академии искусств. Ее поразили не только гигантские мастерские со стеклянными потолками и стенами, но и формат обучения.

Студенты не обязаны были выполнять одинаковые задания, а каждый изначально работал над своим творческим проектом.

Раз в неделю приходил профессор, дискутировал с начинающими художниками и советовал, чьи работы посмотреть и что почитать.

Глубоко вдохнув воздух европейской студенческой свободы, художница все больше занималась искусством, рисовала сама, размышляла, смотрела работы других.

Неким итогом этого периода стало создание в 2004 году, как раз во время оранжевой революции, художественной группы Р. Э. П. Вместе с Кадыровой в нее вошли еще несколько молодых художников, которые, как и она сама, с иронией воспринимали украинские реалии.

— Когда мы собрались, такое искусство в Украине еще не делал никто. Все привыкли, что искусство — это картина или в крайнем случае инсталляция. А мы показали, что искусство может быть здесь и сейчас, на этой улице, связанное с теми проблемами, которые у нас есть, и с этой реальностью.

В 2005 году художники провели политический митинг в безлюдном кукурузном поле. Таким образом они хотели продемонстрировать, что политикам важны не столько их программы, сколько присутствие в медиапространстве.

Еще больший интерес вызвал их проект на Венецианской биеннале в 2013 году: там группа Р. Э. П. задекорировала потолок венецианского палаццо XV века гипсокартоном ярких цветов. Работу назвали Покращення.

В какой‑то момент на стеклянной террасе становится слишком накурено, и мы, жертвуя красивым видом, пересаживаемся во внутренний зал. Заказав кофе, беседуем о том, как разобраться в современном искусстве.

— Если работа не “вставляет” на интуитивном уровне, значит, она слабая,— просто объясняет Кадырова.— Если же мысль, заложенная в демонстрируемой форме, срабатывает, значит, работа хороша.

Художница уверена, что хорошее искусство не должно иметь национальность — оно должно быть космополитичным и понятным на любом континенте.

Я спрашиваю ее об украинском арт-рынке, и тут Кадырова тяжело вздыхает: по ее словам, украинские галереи способны работать лишь на внутреннем рынке, но не за границей, и это лишает художников дополнительного заработка.

— Галереи не могут поехать на ярмарку и продать наши работы, не могут организовать выставку, не могут отправить мое портфолио на биеннале. У них нет контактов с миром, поэтому работать приходится с иностранными галереями,— констатирует Кадырова.

Допивая эспрессо, мы продолжаем говорить об искусстве. Кадырова признается, что некоторые ее работы едва ли не предсказывают события.

Она рассказывает, как год назад для одного из проектов фотографировала Донецк с недостроенного небоскреба, и на один из снимков случайно разлила воду.

Получился довольно интересный эффект — на снимке виден как будто бы взрыв над Донецком.

Кадырова говорит, что тогда даже представить не могла, что ее художественный эксперимент через год станет реальностью.

Позже она сделала для выставки в PinchukArtCentre целую серию снимков Киева, снятых в спокойный летний день. Она разливала на фото кислоту, наблюдая за тем, как она разъедает снимок и оставляет следы. И вновь получалась имитация взрыва.

— Жутко было,— признается художница.— Но, извините, а не в жуткое ли время мы живем? Это сейчас у всех в головах.

Тут же она рассказывает, что обгоревшая стена с отколотым Крымом, которую она сейчас показывает в Вене, при перевозке треснула пополам, словно разъединив Западную Украину с Восточной.

— Тогда все говорили: “Жанна, надеемся, это не пророчество”. Я тоже на это надеюсь. Мы склеили стену, вставили в нее арматуру, так что будет держаться. Как и Украина.

Мы прощаемся: наша беседа затянулась, и мне пора в аэропорт, а Кадыровой — на выставку, к ее работе.

Художница быстро выходит из кафе и уверенным шагом направляется к нужному павильону.

Чувствуется, что здесь, в эпицентре арт-тусовки, она ощущает себя в своей тарелке.

Материал опубликован в №29 журнала Новое Время от 28 ноября 2014 года

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

Последние новости

ТОП-3 блога

Фото

ВИДЕО

Читайте на НВ style

Крупным планом ТОП-10

Подписка на новости
     
Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: