19 августа, 2017. суббота

Новое время

UA RU
Раненые в АТО

Больница настоящего

24 июня, 2015
За год через Днепропетровскую областную больницу, продолжавшую принимать обычных пациентов, прошло 1,4 тыс. раненых из зоны АТО 

Кристина Бердинских, фото — Александр Медведев (Киев—Днепропетровск—Киев)

После четырех месяцев лечения 33‑летний Олег Волошин готовится к выписке из Днепропетровской областной больницы имени Ильи Мечникова. Его жена Марина рада этому событию, суетится в Штабе помощи раненым, находящемся рядом с приемным покоем, а после убегает куда‑то по делам.

“Она здесь с первого дня поступления мужа”,— объясняет сидящая здесь Виктория Павлова, волонтер, а в обычной жизни — врач.


Сыновья не видели Олега Волошина после ранения. Младшему он по телефону говорит: ногу у него забрал зайчик
Сыновья не видели Олега Волошина после ранения. Младшему он по телефону говорит: ногу у него забрал зайчик


Тракториста Волошина, жителя Каменец-Подольского, призвали в армию в августе прошлого года. А в феврале 2015‑го он получил тяжелые ранения во время боев в Дебальцево. “Кисть сразу оторвало. Ногу пришлось ампутировать, была раздроблена кость”,— рассказывает уже сам Волошин, когда мы поднимаемся к нему в палату.

Дома его ждут двое сыновей — пяти и десяти лет — которые не видели отца после ранения. Младшего Волошин осторожно подготавливает к своему нынешнему состоянию — рассказывает, что ногу у папы забрал зайка, но ничего страшного.

Выпиской из днепропетровской больницы его лечение не заканчивается — раненого переводят в Киевский военный госпиталь, где ему установят протез ноги.

фото1

.

.

Раненых привозят в больницу из аэропорта уже на все готовое, чтобы быстро оказать помощь

Таких историй, как у Волошина, в стенах больницы имени Мечникова за последнее время происходило множество. С мая 2014‑го это лечебное учреждение, как и некоторые другие больницы Днепропетровска, беспрерывно принимает бойцов с фронта. Сюда с передовой привозят чаще всего.

В итоге за год через руки работающих здесь врачей прошло 1,4 тыс. раненых, рассказывает главврач Сергей Рыженко. “У всех поначалу был шок. У меня в том числе. Шок от того, что это происходит у нас в стране”,— вспоминает он первые дни работы с пациентами из АТО.

На ходу обустраивали все, включая логистику, которая теперь работает как часы: раненых в Днепропетровск доставляют на вертолетах, в аэропорту под каждый борт заранее подводят нужное количество карет скорой, которые сразу же везут бойцов в больницу, где уже все готово для встречи.

Раненых впервые сюда привезли 9 мая прошлого года. “Утром я провел оперативку, потом возложил цветы к памятнику, а вечером позвонили и сообщили, что к нам везут четверых”,— вспоминает Александр Толубаев, заместитель главврача по предоставлению экстренной медицинской помощи. Пока мы беседуем с ним, Толубаеву сообщают: в больницу на скорых везут двоих “тяжелых” бойцов из 93‑й бригады.

Поток раненых уже год не прерывается, даже в период формального перемирия. Только за два выходных дня — 13 и 14 июня — больница пополнилась 19 бойцами. Реанимации переполнены.

Чуть раньше, когда террористы начали наступать на украинскую Марьинку, сюда всего за сутки доставили 32 человека.

Соседи по палате
Соседи по палате

Медики идут на утренний обход в отделение интенсивной терапии политравмы — здесь лечат тех, у кого сразу несколько ранений.

Первый пациент, к которому мы подходим,— Сергей Остапенко, 29 лет, Кривой Рог. Ранен в шею. Ему сделали первичную операцию в зоне АТО, в госпитале, а потом привезли сюда — продолжать лечение.

На соседней койке — 52‑летний Николай Ан. У него повреждены брюшная полость и нога. На руке — надпись маркером: 1406. То есть он уже 1406‑й раненый в этой больнице. В мирной жизни Ан был старшим преподавателем в Криворожском университете. Его специализация — право. Ушел на фронт в августе. Ранения получил в злополучной Марьинке, при зачистке — попал на мину-растяжку. “Я сам минер. Устанавливали мину хитро,— видно, что работали профессионалы”,— говорит Ан, не поднимаясь из‑за ран с кровати.

фото2

В соседней палате лежит с перемотанной головой 21‑летний Богдан Рыжиков из Правого сектора (ПС). Поначалу он представился Василенковым, чем запутал и врачей, и волонтеров. Скрывал фамилию, чтобы о его ранении не узнала мама — она не в курсе, что сын воюет.

Скрывает от родителей свое участие в войне и 25‑летняя Оленка Симчишин из Львова. В мирной жизни она создает витражи и увлекается ландшафтным дизайном. Улыбчивая девушка рассказывает о себе, сидя в коляске — получила ранение осколком в ногу. Симчишин проведывает Рыжикова — она тоже из ПС. “Родителям я сказала, что ушла разрисовывать технику”,— улыбается львовянка.


Оленка Семчишин из Львова до войны увлекалась рисованием. Воевала в составе ПС, теперь залечивает рану в больнице
Оленка Семчишин из Львова до войны увлекалась рисованием. Воевала в составе ПС, теперь залечивает рану в больнице


Отделение политравмы, где лежат все эти люди, рассчитано на шесть коек. Но в нем принимают до десяти человек. Для этого сюда ставят новые койки, объясняет Игорь Йовенко, заведующий. “У нас круглосуточный пост. Врачи, сестрички, все помогают, никто не отказывается”,— рассказывает медик с напряженным выражением лица: надо срочно приготовить два места для новых раненых. Это значит, что двоих прежних пациентов придется перевести в другое отделение.

Среди тех, кого переводят,— Вова из ПС с позывным Шуруп. Ему недавно ампутировали ногу. Об этом рассказывает его девушка Вера, дежурящая возле палаты.

ффф
На фронте

Что такое война, в больнице знают не только по непрекращающемся потоку раненых. Для анестезиолога Екатерины Краснопер это часть личной истории. Она работала в Донецкой областной больнице до февраля 2015‑го и видела ужасы войны с разных сторон.

“Поступало много мирных жителей”,— коротко описывает тот период своей жизни Краснопер. Девушка вообще немногословна: рассказала лишь то, что теперь живет в Днепропетровске, работает в больнице и не собирается никуда переезжать.

А пятерых врачей больницы в прошлом году призвали на фронт. Среди них — хирурги Тарас Балюк и Артем Провалов. В зоне АТО они пробыли с 1 июня до 3 ноября. Балюка прикрепили к 93‑й бригаде, а Провалова — к 25‑й.


Екатерина Краснопер до февраля работала в Донецкой облбольнице. Теперь — в Днепропетровске
Екатерина Краснопер до февраля работала в Донецкой облбольнице. Теперь — в Днепропетровске


С обоими общаемся перед входом в приемное отделение — хирурги уже демобилизованы и вернулись в свою больницу. Провалову на память о службе под Углегорском, где шли напряженные бои, осталось ранение и контузия. “От той мины, что меня зацепила, погибли семь человек”,— рассказывает он. Ему задело барабанную перепонку, в результате чего врач перестал слышать на одно ухо — получил третью группу инвалидности. Но продолжает работать.

Прошу хирургов рассказать, чем отличается работа в больнице от полевых условий. Балюк говорит, что основная задача на фронте — перевязать раненых и отправить их в ближайшее лечебное заведение.

“Здесь не стреляют — это главное отличие. И всего хватает. Есть кровь для переливания”,— говорит он. Однако признается, что в мирной жизни ему тяжелей: на фронте некогда думать о войне и связанном с ней негативе. “Пока ты на поле боя — у тебя хроническое дежурство”.

фото3

“Ампутируйте мне, пожалуйста, палец”,— с ходу заявляет парень, пришедший в больницу вместе с родителями и опирающийся на костыли. Говорит, что был ранен на фронте, а теперь мучается с ногой уже полтора месяца. И врачи в Донецкой области рекомендовали ему ампутацию.

“Да подожди ты с ампутацией, давай посмотрим ногу”,— говорит Юрий Скребец, заместитель главврача по хирургии, и просит коллег заняться парнем.


Хирурга Тараса Балюка из больницы призвали на фронт — в медроту, а позже он сюда же и вернулся, вновь лечить раненых
Хирурга Тараса Балюка из больницы призвали на фронт — в медроту, а позже он сюда же и вернулся, вновь лечить раненых


А мы снова попадаем в Штаб помощи раненым. Здесь распаковывает коробку с медикаментами волонтер Ирина Ванжа. У нее свой ресторан, но большую часть времени она проводит в больнице. Коробку прислали в Днепропетровск из Киева. Ванжа объясняет, что сейчас с медикаментами стало сложнее. Мол, за год войны люди устали реагировать на каждый призыв о помощи. Но в больнице имени Мечникова с лекарствами помогают также спонсоры.

Рядом сидит 34‑летний Геннадий из ПС, позывной Монах. “Русский”,— говорит он сам о себе. Из его головы врачи достали осколок. Было у него и огнестрельное ранение в руку.

Рассказывает, что даже его родители уверены: в Украине воюют фашисты. Он же мечтает об украинском гражданстве и о том, чтобы жить во Львове. Улыбается: “Балдею по Львову. Прописка точно будет львовской”. Волонтеры вокруг тоже усмехаются после этой фразы.

Улыбки и горе здесь всегда рядом. Сейчас в больнице лежит 25‑летняя Ирина, позывной Лютик. Подорвалась на мине. Журналисты и волонтеры уже рассказали ее историю, описали то чудовищное ранение, которое она получила. Но приехавший из Дрогобыча вместе с женой 57‑летний Игорь Иванюша, отец Лютика, просит — не пишите в статье, какие именно у нее ранения.

“Пусть будет — ранения тяжелые. Но она постепенно идет на поправку”,— говорит он, сидя на лавочке возле реанимации. Внутрь его пускают только по вечерам, да и то ненадолго — в палате, возле дочери, большую часть времени находится его жена. Супруги уже две недели здесь, помогают и ждут поправки.

фото4

Сегодня больница имени Мечникова — это место, где мир встречается с войной. Ведь несмотря на работу с ранеными, лечебное учреждение продолжает принимать обычных больных со всей области. У нее статус такой, и его никто не отменял.

Поначалу врачам было тяжело перейти от лечения обычных больных к реанимации раненых. “Мы никогда не работали с боевыми травмами”,— признается нейрохирург Александра Гайдук. Но когда жизнь заставила — разработали критерии диагнозов, нашли нужную литературу. Да и врачи между собой обмениваются информацией. “Мы словно муравьи — у нас коллективный разум”,— улыбаясь, говорит Гайдук.

Врач рассказывает: ей помогает то, что, работая с ранеными, она концентрируется на том, что надо сделать, когда и зачем.

Хотя в больницу везут тяжелораненых, а операции многим из них приходится переделывать, большинство пациентов с фронта врачам удается спасти. Уровень смертности, по словам главврача Рыженко,— 1,5 %.

Это говорит о том, что Гайдук, Балюк, Йовенко и другие врачи быстро научились всему — война не оставила им другого выбора.



Автор: Кристина Бердинских

Фото: Александр Медведев, НВ

новое время

Материал опубликован в №22 журнала Новое Время от 19 июня 2015 года


Комментарии

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев