28 июня 2017, среда

Песня о гендерном равенстве

комментировать
Моему сыну полтора года, я вышла на работу, но ничего не соображаю, постоянно думая о том, как там ребенок. Почему работодателям стоит проявить ко мне терпение?

Мне было лет 25, и я смотрела на эту пожилую француженку (или немку?) с плохо скрываемым недоумением. Она приехала с деньгами из какой‑то европейской организации, чтобы найти в Украине партнеров для борьбы с гендерным неравенством. С высоты моего тогдашнего жизненного опыта я изо всех сил насмехалась над ней про себя — вот, думала, вообще заняться людям нечем.

Сейчас мне 33, у меня маленький ребенок, и я чуть менее резка в выводах. От словосочетания “гендерное неравенство” все еще передергивает, но теперь это скорее что‑то нервное, а не как 8 лет назад, когда оно просто казалось пафосным способом получить грант.

Моему сыну полтора. Если добавить девять месяцев беременности — два года и три месяца я занята созданием, сохранением, непосредственным производством, кормлением, убаюкиванием и далее по списку нового, прекрасного члена общества. Должен ли кто‑то выписать мне за это премию? Нет. Меня кто‑то просил или, может быть, даже заставлял это делать? Отнюдь, я сама очень сильно этого хотела. Чего я жалуюсь тогда? А я не жалуюсь, но, послушайте, есть нюансы.

И вот я бегу и вдруг понимаю, что представляю собой настоящую атомную бомбу

Прошло тех самых два года и три месяца, и вот я начинаю работать. Я бегаю по городу, и жизнь моя, до сих пор разрываемая дилеммой Монтессори или Вальдорфский, теперь наполняется людьми, телефонными звонками и прочими атрибутами взрослого бытия.

И вот я бегу и вдруг понимаю, что представляю собой настоящую атомную бомбу. У меня в голове атомный взрыв. Во-первых, я совершенно ничего не соображаю. Дорога из пункта А в пункт Б каждый раз может превратиться в увлекательное путешествие за город с привлечением полиции и проезжающих дальнобойщиков. Потому что ехать‑то я еду, а думаю о том, есть ли у сына на завтра груши и когда лучше покупать ему велосипед.

Во-вторых, я постоянно пытаюсь заплакать. Ну ладно, не постоянно, но, честно говоря, весьма часто. Почему? Потому что он там маленький, с чужой женщиной, мама его бросила, он страдает, психике его наносится непоправимая травма, а я тут — ради этих презренных бумажек, вместо того, чтобы читать ему про громко плачущую Таню. Это ужасное чувство, неподвластное никакому рациональному анализу и причиняющее порой буквально физическую боль. Опять же, я не прошу всех работодателей мира внести этот пункт в трудовые договоры и вручать всем мамам утешительные гонорары. Я просто рассказываю, как жизнь приобретает новые краски.

Есть пункты посерьезнее. Объективно я не могу (и еще много лет не смогу) работать так же много, как раньше. Мои возможности приезжать на ранние встречи и сидеть допоздна за важными презентациями ограничиваются возможностями няни. Конечно, можно нанять еще две няни — одну на ночь, вторую — замещать первую, когда та не выспалась. Но тогда придется искать еще одну работу, ведь три няни — это три зарплаты.

Объективно когда‑нибудь наступит момент, когда я просто не смогу приехать на уже назначенную встречу просто потому, что что‑нибудь случится. Поднимется температура, заболит живот, произойдет какой‑нибудь непредвиденный кризис. Няня попадет в пробку и опоздает, бабушка потеряет телефон и не сможет узнать, что срочно нам нужна.

Ну и не менее объективно: в жизни будет немало и некритичных моментов, а просто важных событий, во время которых мама должна быть рядом с ребенком. Утренник в детском саду. Прививка, которой он боится. Все это кажется смешным из высоких кабинетов, но посмотрите, какое количество голливудских фильмов снято именно на тему “папа снова забыл про мой день рождения, потому что у него слишком много работы”. А в Голливуде хорошо знают жизнь: о том, что не цепляет 90% населения, там кино не снимают.

В сухом остатке получаем работника, который иногда забывает о некоторых важных вещах и потенциально может пропасть в любую минуту, даже если это двадцатая минута ключевых переговоров. Который уходит ровно в 18:00, а лучше раньше, а приходит как получится. Ну а разговоров о том, чтобы как‑то сдвинуть эту ситуацию с места, не выносит, начинает рыдать и рассказывать, как дорого сейчас стоят няни и памперсы.

С точки зрения работодателей, а особенно мужчин-работодателей, все эти сложности, конечно, лучше держать подальше от своего офиса. И скажу вам откровенно: я их понимаю. Но дело вот в чем.

Пройдет еще немного времени, и я втянусь. Перестану путать слова, упорядочу мысли о пароварках и блендерах, налажу график так, чтобы быть и суперработником, и супермамой. И вот тогда я буду очень хорошо работать. Я талантливый и ответственный человек, спросите у любого, кто знал меня до рождения ребенка. А пока проявите немного терпения. В конце концов, кроме ВВП, я создаю еще и замечательных новых людей.

Колонка опубликована в журнале Новое время от 27 мая 2016 года. Републикация полной версии текста запрещена

Больше мнений здесь

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев
Если Вы хотите вести свой блог на сайте Новое время, напишите, пожалуйста, письмо по адресу: nv-opinion@nv.ua

Мнения ТОП-10

Читайте на НВ style

Последние новости

Подписка на новости
     
Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер:

Все материалы раздела Мнения являются личным мнением пользователей сайта, которые определены как авторы опубликованных материалов. Все материалы упомянутого раздела публикуются от имени соответствующего автора, их содержание, взгляды, мысли не означают согласия Редакции сайта с ними или, что Редакция разделяет и поддерживает такое мнение. Ответственность за соблюдение законодательства в материалах раздела Мнения несут авторы материалов самостоятельно.