1 сентября 2016, четверг

Как прорвать информационную блокаду

комментировать
В вооружённых конфликтах ХХІ века на первый план выходит не физический урон военной мощи противника, а создание более выигрышной информационной «модели» общей картины в целом

«Одна из главных задач – прорвать информационную блокаду и разорвать поток ложной информации, поступающей из российских СМИ», – так прокомментировал спикер АТО Владислав Селезнев выход в онлайн представительства пресс-центра АТО. Справится ли этот и ряд других информационных ресурсов с непосильной, на первый взгляд, задачей – кардинально изменить направление медиапотоков страны, сам подход и видение информационного обеспечения борьбы с террористами на Востоке?

Информационно-психологическое противостояние или, как его ошибочно принято называть у нас, «информационные войны», понятие далеко не новое. На всех этапах своего развития оно было связано в первую очередь с военно-политическими (а впоследствии – и с экономическими, культурными и другими) действиями государства, и прочно опиралось на общественно-политическую инфраструктуру общества. Пик и переломный момент развития идей такого противостояния пришёлся на конец «холодной войны» и начало новой войны с призрачным международным терроризмом.

Наиболее удачным полигоном для проверки эффективности соответствующих организационных схем и инструментария стала первая война в Персидском заливе. Это был триумф информационно-психологического инструментария на службе Вооруженных сил. Полученный в результате успешный опыт применялся в дальнейшем во всех основных вооружённых конфликтах конца ХХ века. Первой жертвой войны всегда становилась информационная инфраструктура – теле- и радиостанции, информационные агентства, коммуникационные сети. А взамен наступавшего тревожного информационного вакуума, местные жители практически сразу получали «нужную» информацию, сопровождаемую соответствующей картинкой.

Первой жертвой войны всегда становилась информационная инфраструктура – теле- и радиостанции, информационные агентства, коммуникационные сети

Логичное развитие эта концепция получила после трагических событий 11 сентября, когда и Соединенным Штатам, и мировой общественности стало понятно, что характер войн и вооруженных конфликтов изменился навсегда. Вместо традиционных противостояний регулярных армий мир получил абсолютно новые разновидности вооруженных столкновений, не ограниченных ни географически, ни организационно. В итоге известная до этого концепция информационно-психологического противостояния получила новую жизнь в качестве концепции «сетевого» противостояния (Network-Centric Warfare – NCW).

В XXI веке основные угрозы безопасности исходят от террористических и  криминальных и других организаций, участники которых объединены в определенные сетевые структуры. Эти организации чаще всего не имеют единого руководства, координируют свою деятельность с использованием средств глобальных коммуникаций.

В концепции «сетевого» противостояния появилось четвертое измерение поля боя – духовная и виртуальная сфера. Главная цель в такой войне – не завоевания территории, а завоевания «души воюющего народа» при «сохранении духа своей армии и народа».

Изменились роль и место вооруженных сил. Акцент делался на проведении невоенных операций (Operations Other Than War), что требует тесного взаимодействия с негосударственными организациями. Для действий в «новом» измерении привлекаются и средства массовой информации.

Иными словами, в вооружённых конфликтах ХХІ века на первый план выходит не физический урон военной мощи противника, а создание более выигрышной информационной «модели» каждого отдельно взятого действия и общей картины в целом. Это, в свою очередь, радикально меняет подход к военной стратегии – цели для нанесения ударов выбираются исходя из последующего информационного «резонанса» – чем он сильнее, тем более выигрышной является избранная для уничтожения цель.

Однако после практической отработки Вооруженными силами США этой концепции против главного «сетевого» врага «Аль-Каиды» в Афганистане в 2001–2002 годах и в Ираке в 2003 году, от неё пришлось отказаться. Использование в операциях, построенных по «сетевому» принципу, регулярных национальных войск кардинально снижает эффективность того самого информационного резонанса. Центральной идеей любого информационного донесения с поля боя становится не событие как таковое, а именно привязка участников столкновения к конкретной стране и/или группе стран.

И вот Россия, которая всегда внимательнейшим образом прислушивалась к «вражеским голосам» из-за океана, нашла простое и гениальное решение этой проблеме. Теоретический анализ этой проблемы в России начал известный апологет Кремля А. Дугин, который перекрестил американскую концепцию в «сетевые войны». Практическую же сторону проблемы отработал тот самый Гиркин «Стрелок» на примере военного кризиса в Сирии. Еще в мае прошлого года на «круглом столе», организованном российским изданием «Независимое военное обозрение», посвящённом развитию и последствиям вооруженного противостояния на Ближнем Востоке он заявлял: «Основа успеха в войнах нового типа – это превентивные специальные, а не крупные войсковые операции. Своевременно устранив, пусть внешне не всегда законными способами, нескольких главарей, такие операции сберегают тысячи и тысячи жизней, целые регионы». Уж больно знакомыми кажутся вещи, о которых он тогда говорил, в контексте последних событий в Украине.

В концепции «сетевого» противостояния появилось четвертое измерение поля боя – духовная и виртуальная сфера. Главная цель в такой войне – не завоевания территории, а завоевания «души воюющего народа»

Сам Путин присоединился к дискуссии в своей резонансной статье о ситуации в Сирии, опубликованной в «The New York Times» осенью 2013 года. В частности, он добавил немного геополитического контекста, заявив, что именно проводимая США политика «отличает Америку от других». Таким образом, Россия может спокойно перенимать американский геополитический опыт – с теми же последствиями для уже собственной, исковерканной пост имперским синдромом, исключительности.

Итак, если из описанной выше картины «сетевого» противостояния убрать компонент национальных вооружённых сил, и заменить его безликими боевиками, будь то «вежливые вооружённые люди», «зелёные человечки» или таинственные «ополченцы», всё становится на свои места – информационный резонанс возвращается на положенное ему место, к основному событию. Это – ключевой элемент так называемой «гибридной» войны. Мы видели это в Крыму, мы видим это на Донбассе.

Есть ли выход? После информационного фиаско в Ираке в 2003 году, американские военные и политические стратеги решили вернуться к истокам, разделив информационную и психологическую составляющие борьбы в «четвертом измерении», сделав акцент на взаимном их дополнении. Кроме того, усвоив горький урок борьбы с международным терроризмом, американцы сделали основной упор на использование не регулярных войск, а частей специального назначения (ярчайший пример тому – образцовое устранение Усамы бин-Ладена). Результат себя оправдал – ситуация с информационно-психологическим обеспечением военных операций, проводимых Соединенными Штатами, равно как и с их потенциалом адекватного ответа на аналогичные действия против своей страны, значительно улучшилась.

Как обстоят дела у нас? Украина, к сожалению, находится ещё в «каменном веке» виртуальной борьбы. Согласно ст. 17 закона о борьбе с терроризмом, информирование общественности сводится к тому, что  запрещено разглашать информацию о тактике операции, сведения, которые могут усложнить задачу боевых подразделений или служить пропагандой целей террористов. Но ведь понятие информирования больше касается того, о чём говорят, нежели того, о чём не говорят.

Те же американцы разработали целую систему соответствующих документов – Доктрин Объединенного комитета начальников штабов США объединённых информационных, психологических, специальных операций. Они предписывают как обязательные шаги в информационной сфере: информирование граждан о политическом курсе, мотивах и целях страны, распространение информации, способствующей формированию нужного общественного мнения, как внутри, так и за пределами страны, создание информационных продуктов, которые могут повлиять на психологическое состояние, эффективность действия противника.

Реализация этих шагов должна вестись параллельно на двух уровнях сразу: стратегическом – работа с мировой общественностью и тактическом – работа со «своей» аудиторией, в первую очередь в проблемных регионах. Всё это позволяет создать мощный информационный фон для проведения необходимых, часто непопулярных, но единственно адекватных с точки зрения противостояния «сетевому» противнику силовых акций.

Каждый из этих пунктов в конкретной ситуации нуждается в собственной трактовке и планировании, и на этот случай у предприимчивых американцев имеется более трёхсот страниц подробнейших объяснений и инструкций. Есть ли что-либо подобное у нас? Если и есть, то практической пользы от этого пока не видно.  А если нет, придётся на ходу адаптировать действия украинских военных к реалиям нового типа конфликтов. И делать это нужно максимально быстро – каждый упущенный день приближает нас к риску окончательно проиграть информационную битву.

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев
Если Вы хотите вести свой блог на сайте Новое время, напишите, пожалуйста, письмо по адресу: nv-opinion@nv.ua

Мнения ТОП-10

Читайте на НВ style

Последние новости

Подписка на новости
     
Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер:

Все материалы раздела Мнения являются личным мнением пользователей сайта, которые определены как авторы опубликованных материалов. Все материалы упомянутого раздела публикуются от имени соответствующего автора, их содержание, взгляды, мысли не означают согласия Редакции сайта с ними или, что Редакция разделяет и поддерживает такое мнение. Ответственность за соблюдение законодательства в материалах раздела Мнения несут авторы материалов самостоятельно.