3 декабря 2016, суббота

Почему я иногда скучаю по Советскому Союзу

комментировать
Единственная проблема уходящего поколения в том, что они жили не в то время. И теперь оказались ненужными

Каждый раз, когда мы семьей выбираемся в Вильнюс, я обязательно прошу старшего сына сбегать в супермаркет и купить мороженое «пломбир». При этом сын неизменно смотрит на меня с брезгливостью. Правда, если раньше он возмущался качеством пломбира, вопрошая, действительно ли это самое лучшее мороженое в эпоху нарезного хлеба. Но со временем сдался. Понял, что мы с супругой неизлечимы, поэтому лучше, молча, купить нам пломбир.

Советская ностальгия – странная штука, хоть она и не включена в список ICD-10, международную классификацию психических заболеваний, как не будет включена и в следующую серию ICD-11. Моей жене пломбир напоминает детство, а мне – времена, когда я был курьером, и ездил в Москву по четыре раза в год, одетый как советский человек, притворяясь, что я один из них. Стоял в очередях за квасом из бочки, ждал, когда смогу добраться до пломбира, завозимого в ограниченных количествах. Это же вкуснятина!

Так мороженое вызывает у нас с супругой разные ассоциации, но при этом мы его одинаково любим. Качество здесь не так уж важно, мы просто хотим пломбир на десерт.

То же можно сказать и о типичных высотках брежневской эпохи на киевской Оболони, где живет мой давний друг, у которого я останавливаюсь во время визитов в украинскую столицу. Пейзажи, конечно, здесь не очень заманчивы, но нужно признать, что в последнее время многое изменилось. Поскольку в 90-е, один из знакомых голландцев, приезжая в Киев, полагал, что телевизор в этой стране не нужен, мол, наверняка, каждый день можно наблюдать, как люди выбрасываются из окон своих квартир в попытке совершить самоубийство. Тем не менее, люди здесь жили, были счастливы, заводили семьи и наслаждались жизнью так, как могли.

Мы просто хотим пломбир на десерт

Кстати, квартира моего друга похожа на музей. Кажется, что время здесь остановилось. Она выглядит так же, как 10, 20 и даже 25 лет назад. Единственное, что поменялось – это туалет, который обновили после того, как я его сфотографировал. «Зачем ты снимаешь унитаз», - удивился тогда мой друг. И я ответил, что фото для сына, постоянно жалующегося на наш сломанный унитаз в Голландии. «Этот еще хуже и снимок остудит его пыл», - добавил я.  Через какое-то время, вернувшись в Киев, я обнаружил, что на месте старого унитаза появился новый. Ради экономии был куплен китайский экземпляр, поэтому теперь я сижу на нем, как на горшке – очень близко к земле (кстати, в Голландии туалет мы так и не починили).

Это кажется странным. С одной стороны – ты ненавидишь советскую власть, зная, сколько друзей годами страдало за решеткой в тюрьмах, в лагерях и в психиатрических лечебницах; ты знаешь, насколько разрушительным во всех отношениях был Советский Союз, но при этом, разные мелочи вызывают у тебя теплые чувства, ощущение уюта. Они заставляют вспоминать, например, вечера на кухне в квартире одного из диссидентов, тогдашние разговоры обо всем и ни о чем, ожесточенные дебаты, песни, шутки и осознание того, что кого-то из нас могут арестовать, возможно, даже раньше, чем мы снова встретимся. Это очень сильные чувства, будто оголенный нерв; когда хочется дышать так, будто сейчас утонешь, когда хочется наслаждаться жизнью сполна, пока она у тебя есть.

Эти воспоминания помогают мне понять тех самых бабушек, говорящих о том, что в Советском Союзе все было лучше. Это помогает мне общаться со свекром, потомком ссыльных россиян, который в 1950 году встретил под Иркутском свою жену, литовскую девушку, депортированную сюда подростком. Это помогает мне понять страхи уходящего поколения, знавшего в советские времена, что такое стабильность, когда все, что есть сегодня, завтра и послезавтра останется прежним и через 5, и через 10, и через 20 лет. Нам может не нравиться их консерватизм или то, как они голосуют, руководствуясь соображениями прошлого, но мы не можем винить их в этом. У каждого человека есть свой потолок перемен, достигнув которого, он больше не может меняться. По этой же причине бывшие советские страны так медленно меняются: нам нужно время, нам нужна смена поколений. За одну ночь все не изменится.

Кроме того, нам нужно уважение. Уважение к тем, кто не может измениться еще больше, кто достиг своего лимита. Я понимаю, что господин Саакашвили делал в Грузии ставку на молодых людей, и это, возможно, было критически важным для фундаментального разрыва с советским прошлым. Тем не менее, когда я еду на такси по Тбилиси, то неизменно попадаю на образованного таксиста, который раньше был инженером, но был отброшен, как ненужный. Это разбивает мне сердце. Люди не могут найти себе места, и их вины в этом нет. Получается, единственная их проблема в том, что они жили не в то время и сейчас оказались ненужными.

Мне кажется, нужно проявить к ним больше уважения, мы должны завоевать их сердца. Они тоже должны стать частью нынешнего превращения страны из монолитного тоталитарного государства в многоликую демократию. У них есть те же права, что и у нас. Точно так же, как я требую от своего сына уважения к моей привязанности к пломбиру, требую прекратить повторять матери, что она не понимает вкуса настоящего мороженого. Она все понимает – просто хочет вспомнить вкус прошлого.

Больше мнений здесь

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев
Если Вы хотите вести свой блог на сайте Новое время, напишите, пожалуйста, письмо по адресу: nv-opinion@nv.ua

Мнения ТОП-10

Читайте на НВ style

Последние новости

Подписка на новости
     
Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер:

Все материалы раздела Мнения являются личным мнением пользователей сайта, которые определены как авторы опубликованных материалов. Все материалы упомянутого раздела публикуются от имени соответствующего автора, их содержание, взгляды, мысли не означают согласия Редакции сайта с ними или, что Редакция разделяет и поддерживает такое мнение. Ответственность за соблюдение законодательства в материалах раздела Мнения несут авторы материалов самостоятельно.