29 мая 2017, понедельник

Кто они, "агенты" Штази

комментировать
Несколько лет назад при написании книги Холодная война в психиатрии я исследовал архивы тайной полиции ГДР, известной как Штази. Часть работы заключалась в изучении массы персональных архивов людей

На днях мой хороший друг Семен Глузман рассказал о своем недавнем интервью. С большим удивлением он обнаружил, что в ходе подготовки журналисты изучили его старое дело в КГБ, и нашли в нем много интересных деталей.

Глузман, отбывавший десять лет лагерей и ссылок за противостояние карательной психиатрии Советского Союза, был сбит с толку: как это возможно? Оказалось, он не подал заявления о том, что доступ к документам можно получить лишь с его разрешения. Таким образом, кто угодно может ознакомиться с интимными подробностями дела, которое КГБ состряпал против него 45 лет назад.

Журналисты увидели то, чего сам Глузман видеть не хотел. В конце 1990-х годов голландский режиссер Алена ван дер Хорст сняла короткий документальный фильм при участии Глузмана и тогдашнего заместителя председателя СБУ Владимира Пристайко. Последний хотел сделать Глузману подарок и в ходе киноленты вручил ему его личное «дело», красиво упакованное в папку на столе. Глузман отказался его брать: он не хочет знать, кто следил за ним, кто давал информацию, которая впоследствии была использована для того, чтобы посадить его за решетку. И вернул папку обратно.

Дело Глузмана показывает, насколько непростым является вопрос обнародования архивов КГБ. Несколько лет назад при написании книги Холодная война в психиатрии я исследовал архивы тайной полиции ГДР, известной как Штази. Часть работы заключалась в изучении массы персональных архивов людей, которые были «неформальными агентами» Штази, людей, которые согласились предоставлять Штази информацию о своих знакомых, в том числе о друзьях и родных. От прочитанного порой тошнило, поэтому время от времени я останавливал работу и выходил на улицу. Многих принудили работать на органы при помощи шантажа. После вербовки нравственный стержень человека постепенно разрушался. Человек постепенно превращался в колесико огромной репрессивной машины.

Кто угодно может ознакомиться с интимными подробностями дела, которое КГБ состряпал против человека 45 лет назад 

Исследуя архивы Штази, я обнаружил нечто, что касалось лично меня. Оказалось, что в организации, где я некогда работал (специализировалась она на борьбе с карательной психиатрией в СССР), также был агент спецслужб – женщина-гинеколог. Пока я читал ее дело, меня не покидало смешанное чувство жалости и отвращения.

Началось все с того, что органы следили за ее любовными отношениями (груды любовных писем лежали в архиве), а закончилось тем, что она каждый день писала в Штази отчеты, отмечая, у каких из ее пациентов были венерические заболевания (соответственно, они могли иметь любовные отношения на стороне). Сотни людей, которых мы разоблачили, вероятно, принудили к шпионству. В конце концов «мой» агент бежала на Запад и покончила с собой после воссоединения Германии, опасаясь разоблачения.

В 1990-х годах группа немецких психоаналитиков изучала, как и почему люди соглашались работать на Штази; как они сами оценивали свое сотрудничество с тайной полицией. Некоторые согласились стать агентами из личных убеждений, желая защитить социалистическую Восточную Германию, но многие пошли на это под принуждением: либо из-за раскрытых прегрешений, либо потому, что в противном случае им предстояло столкнуться с проблемами на работе или в университете. Для многих из них задача казалась простой и довольно невинной - обычный разговор в кафе. Они даже не задумывались, почему предоставляемая ими информация настолько интересна Штази.

Важный моментом является тот факт, что отчеты зачастую писали не они, а «кураторы» (Führungsoffizier) из Штази, проводившие встречи в кафе. «Неформальный агент» никогда не видел эти отчеты и не знал их содержания (а порой и не знал об их существовании), но именно они впоследствии использовались для того, чтобы определить, был ли «неформальный агент» пособником коммунистического режима, что влекло за собой запрет заниматься своей профессией и работать на государство. Важно отметить, что у каждого Führungsoffizier был план, который нужно было выполнить – как и всё в плановой экономике. Поэтому истории были либо додуманы, либо, вполне вероятно, полностью придуманы, ведь качество собранной информации могло повлиять на карьеру самого «куратора». Как в подобном случае можно было судить о том, насколько правдивой была информация в архивах тайной полиции после падения режима ГДР?

Краеугольным камнем гражданского общества является верховенство права, которое базируется на презумпции невиновности. Человека можно считать виновным только тогда, когда это доказано без тени сомнения. Документы КГБ, как и документы Штази и прочих тайных агентств, полны сломанных жизней, жизней людей, которые пытались спасти свою шкуру, предоставляя немного информации, а порой и много; людей, которые оказались в затягивающей спирали страха и шантажа, постепенно теряя свое человеческое достоинство. Документы рассказывают только часть правды, это однобокие свидетели произошедших трагедий. Нам, посторонним, трудно судить о них, в частности потому, что мы знаем, насколько лживыми были эти органы.

В процессе написания книги я подружился с одним «неформальным» агентом Штази, профессором психиатрии, согласившемся сотрудничать по собственным убеждениям и писал подробные отчеты, которые теперь находятся в моем распоряжении. Вместе с тем, он отказался шпионить за людьми, рассказывать, кто совершил прелюбодеяние, был алкоголиком или скрытым гомосексуалистом. В Штази ему не доверяли – как можно согласиться шпионить и одновременно сохранять свои моральные стандарты? В течение двух лет он сам находился под наблюдением Штази и незадолго до падения Берлинской стены ему планировали запретить поездки за границу - и, соответственно, запретить работать на Штази. По мнению Штази, он стал слишком антисоветским и проамериканским. В итоге человек потерял и работу, и жену. Из-за сотрудничества со Штази профессору запретили заниматься своей профессией, и следующие восемь лет он провел с мыслями о самоубийстве. Как ни парадоксально, но он оказался одним из наиболее моральных героев моей книги. Если бы он выполнял ту же работу для ЦРУ, МИ-5 или Моссада, он считался бы героем, а не предателем.

Я не говорю, что все шпионы и информаторы были хорошими людьми, что их сотрудничество с репрессивными секретными органами не нужно анализировать. Однако это нужно делать очень тщательно, учитывая все обстоятельства. Да, КГБ, Штази и подобные секретные ведомства привели к гибели множества людей. Но они также уничтожили множество жизней тех, кого заставили работать на них. Открывая архивы секретных органов, мы уж точно не должны уничтожить еще больше жизней.

Больше мнений здесь

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев
Если Вы хотите вести свой блог на сайте Новое время, напишите, пожалуйста, письмо по адресу: nv-opinion@nv.ua

Мнения ТОП-10

Читайте на НВ style

Последние новости

Подписка на новости
     
Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер:

Все материалы раздела Мнения являются личным мнением пользователей сайта, которые определены как авторы опубликованных материалов. Все материалы упомянутого раздела публикуются от имени соответствующего автора, их содержание, взгляды, мысли не означают согласия Редакции сайта с ними или, что Редакция разделяет и поддерживает такое мнение. Ответственность за соблюдение законодательства в материалах раздела Мнения несут авторы материалов самостоятельно.