27 июня 2017, вторник

Психиатрия строгого режима

комментировать
Как и где содержат людей, которых отправили на судебно-психиатрическую экспертизу

Главный корпус Одесского областного медицинского центра психического здоровья со стороны можно легко спутать с каким-нибудь музеем: двухэтажное здание, похожее на особняк XIX века, обнесенное аккуратными лужайками и высоким забором, вполне могло служить убежищем для экспонатов местных мастеров. Но служит оно для других целей: через это здание можно попасть в эдакий психиатрический городок, где в 28 отделениях лечат и содержат более тысячи пациентов.

На территории центра почти не встретишь людей, чья внешность выдает какие-либо психические расстройства: персонал тщательно скрывает их от посторонних глаз в преимущественно одноэтажных, длинных, как бараки, закрытых отделениях. Войдя в них, можно найти мужчин и женщин, стариков и детей в состоянии самой разной тяжести, но снаружи ничто не выдаст их существования. На территории центра клумбы с цветами и папоротниками создают ощущение покоя и комфорта, что, кажется, больше рассчитано на случайных посетителей больницы, а не на его постоянных обитателей.

Среди прочих отделений особенно выделяется одно – отделение судебно-психиатрической экспертизы. Его трудно спутать с другими зданиям: полицейские, толстые стены и колючая проволока и наблюдательная вышка с прожекторами придают ему вид следственного изолятора, что, впрочем, недалеко от истины. Сюда попадают подозреваемые, обвиняемые в совершении преступлений, которых могут признать неподсудными по причине психических расстройств, а также другие участники уголовного, административного или гражданского процесса. Тут их называют «подэкспертными».

Хотя отделение и является структурным подразделением больницы, порядки здесь, судя по всему, устанавливают силовики. Они решают, кого пускать, а кого - нет, и больше спорят даже не с нами, когда мы пытаемся туда попасть, а с врачами, которые нас туда привели.

Меня и мониторов Национального превентивного механизма, у которых есть мандат на посещение любых мест несвободы, в том числе и этого отделения, пытались не пустить внутрь.

- Вы входите, а им сюда нельзя, - нервно отрезает полицейский, заталкивая врача на территорию и прикрывая калитку перед нашими носами.

Словесная перепалка и примерно 40 минут ожидания понадобилось, чтобы блюстители порядка проверили наши доверенности от омбудсмена и в конце концов разрешили войти.

- Посторонние сюда не заходят, – поясняет полицейский, снимая кепку и вешая ее на резиновую дубинку, просунутую через решетку входной двери.

Попадают в судебную психиатрию обычно другим путем: на автозаке через ворота в сопровождении конвоя. Машина приезжает сюда по вторникам и четвергам. Будущих пациентов высаживают в другом конце отделения – там для них уже приготовлено крошечное помещение со столом, пятилитровой бутылью воды и тремя креслами, похожими на те, что еще сохранились в старых домах культуры. В такой «приемной» они ждут своей очереди общения с психиатрами. Амбулаторная экспертиза занимает примерно 20-30 минут на человека. Но некоторых оставляют тут почти на месяц.

Путь в стационар для тех, кто проведет в нем следующих 30 дней своей жизни, лежит через своеобразный коридор-клетку. «Подэкспертные» через нее минуют внутренний дворик, засаженный маками – в следующий раз они увидят их, скорее всего, уже при выписке.

Мы входим в стационар. Там уже ждут врачи, готовые показать свое отделение, и сами пациенты, четверо мужчин разных возрастов. Они ютятся в прогулочном дворике – здесь нет ни цветов, ни папоротников, а лишь бетон и решетка, оставляющие примерно 30 шагов вдоль и 15 шагов поперек для гуляния. Идет проливной дождь, но постояльцы отделения честно отгуливают положенное им время на улице, прячась под навесом. Одеты они по-домашнему: в пижамы или спортивки, старые куртки или свитера, у кого-то на ногах изношенные кроссовки, у кого-то - носки и шлепанцы. Они с любопытством рассматривают нас сквозь решетку, за которую зацеплена банка от кофе - самодельная пепельница. Говорят лишь тогда, когда к ним обращаются.

– Вы тут курите?

– Ну да.

– А сигарет хватает?

– Та какое там, не хватает.

Двое заключенных совсем необщительны и оживляются лишь при виде сигарет, хоть и «дамских», которые им протягивает одна из мониторов. Двое других – 19-летний и 40-летний мужчины – отвечают на вопросы вполне охотно.

– Ваши родственники знают, что вы здесь?

– Нет, мама думает, что я в СИЗО, – говорит тот, что постарше, и, следя за тем, как я записываю его ответы в блокнот, несколько жалобно добавляет, – если я дам номера Киевстара, сможете позвонить, передать?

Но наше общение прерывает заведующая Вера Александровна: врачи не имеют права общаться с родственниками «подэкспертных», что, в общем-то, правда.

Старший медбрат Василий Иванович спешит показать пустые помещения этого отделения: кроме уже упомянутых четырех пациентов, в нем больше никто не живет. Возле санузла для заключенных в два ряда развешены полотенца – уже сероватые, но на вид чистые, чего не скажешь о самом санузле. В тусклом свете старый кафель, пугающего вида почерневшая туалетная чаша, душ, умывальник – все это выглядит не лучше, чем пахнет. В углу стоят четыре пустых ведра, накрытые крышками в пакетах. Врачи говорят, что в них хранится дезинфицирующая жидкость, но сами пациенты признаются: ведра служат им ночными горшками, которые они сами выносят, когда идут на прогулку. Моются они по пятницам. В туалет ходят три раза в день.

Дальше – камеры. Здесь могут жить мужчины, женщины и даже дети. Сквозь крошечное зарешеченное окошко металлической двери тяжело рассмотреть холодную неуютность этих помещений – она ощущается лишь когда входишь внутрь. Железные койки плотными рядами расставлены по небольшим комнатам, на некоторых из них – сложенные вдвое матрасы с постельным бельем. Возле коек – привинченные к стенам железные столешницы. На окнах – железные решетки. Даже лампочка, расположенная в нише почти под самым потолком, – и та за решеткой. Выключатель расположен снаружи, так что зажечь ее может только персонал.

Даже в жилых камерах нет ощущения жизни – ничто, кроме застеленных коек, не указывает на то, что в них кто-то бывает. Здесь нет ни личных вещей, ни бытового мусора. Лишь на столешницах оставлены недочитанные книги – какие-то детективы – слабый намек на обыденную человеческую жизнь.

Среди одинаковых серых тяжелых дверей ничем не выделяется одна, с надписью «Изолятор»: та же строгость, то же маленькое зарешеченное окошко. В эту камеру сажают людей, которые начинают вести себя агрессивно.

Просим разрешения войти. К двери сразу бросается доктор, но тут же осекается – вспоминает, что ключи должны быть у полицейского.

Даже при распахнутой двери в этом жутковатом помещении тяжело что-то рассмотреть – в нем нет ни окна, ни лампочки. Врачи пытаются найти выключатель снаружи, но в конце концов выясняют, что лампочка перегорела. Лишь при вспышке фотоаппарата можно увидать: в этой камере практически ничего нет. Она настолько маленькая, что в ней помещаются лишь койка и батарея. Тяжело представить, как тут можно провести больше десяти минут, но врачи уверяют: никого сюда не сажают.

Для усмирения агрессивных заключенных есть другие методы - фиксаторы. Один из докторов с некоторой гордостью достает коробку с нарезанными, кажется, из халатов или полотенец лоскутами и раскладывает их на койке. Тряпок два вида: одни длинные и белые - для привязывания, другие короткие в цветочек – для подкладывания под длинные.

– Чтобы не натирали, – поясняет врач.

Уже при выходе из отделения, когда погода проясняется, и цветы во внутреннем дворике начинают благоухать, врачи неожиданно разражаются жалобами на полицию, которая должна их охранять.

– Раньше был подписан договор: мы проводим для МВД экспертизу, а они нас за это охраняют. Сейчас их поменяли. Договор с новой полицией не подписан, и они вообще могут встать и уйти! – говорит заведующая.

Полицейские этого не слышат: они стоят на своих постах и молча следят за всеми, кто приближается к прячущемуся за толстыми стенами и колючей проволокой отделению. Глядя на них, тяжело представить, чтобы их здесь не было, но врачи, кажется, всерьез этого опасаются.

– Вот это наша главная проблема, – заключает заведующая.

Остальной персонал согласно кивает.

Больше мнений здесь

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев
Если Вы хотите вести свой блог на сайте Новое время, напишите, пожалуйста, письмо по адресу: nv-opinion@nv.ua

Мнения ТОП-10

Читайте на НВ style

Последние новости

Подписка на новости
     
Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер:

Все материалы раздела Мнения являются личным мнением пользователей сайта, которые определены как авторы опубликованных материалов. Все материалы упомянутого раздела публикуются от имени соответствующего автора, их содержание, взгляды, мысли не означают согласия Редакции сайта с ними или, что Редакция разделяет и поддерживает такое мнение. Ответственность за соблюдение законодательства в материалах раздела Мнения несут авторы материалов самостоятельно.