17 декабря 2017, воскресенье

Лозница, Сенцов, Достоевский

комментировать
«Кроткая» – это первый игровой фильм Сергея Лозницы, сделанный после начала войны в Украине, и его первый игровой фильм, где война не показана напрямую

Это важно, поскольку в двух предыдущих игровых фильмах Лозницы – как и в некоторых из его документальных работ – шла речь о непрекращающемся влиянии войны на ту часть мира, которую до 2014-го года можно было называть «постсоветской».

«Счастье мое» (2010) и «В тумане» (2012) – это фильмы о том, каким образом тотальная травма Второй мировой войны продолжает диктовать сегодняшние условия существования. В первом случае эта взаимосвязь показана на буквальном уровне. Действие фильма совершает крутые зигзаги из современности в военное прошлое и обратно, отталкиваясь от случайно рассказанной истории или убогого сельского пейзажа, который, кажется, так и не восстановился после какого-то апокалипсиса. «В тумане» уже полностью посвящен Второй мировой войне – картина о невыносимых этических ловушках партизанского движения. Многие из них вновь стали актуальными в Украине в 2014 году: на территории Донбасса началась война, которая в первый свой период имела многие признаки «партизанской». Война, которую разожгли не в последнюю очередь путем оживления мифов и призраков Второй мировой.

«Кроткая» выходит на экраны в военное время, а война в этом фильме отсутствует напрочь – по крайней мере, так кажется на первый взгляд. Но при внимательном просмотре становится понятно, что война разлита буквально на каждом шагу этого путешествия вовнутрь бюрократического монстра современной России. В некоторых сценах эта вытесненная война почти незаметно прорывается на поверхность – как, например, в случайном диалоге о ком-то, недавно уехавшем «воевать с фашистами», или в портретном сходстве местного криминального авторитета с Виктором Януковичем. Но для понимания «Кроткой» необходимо учитывать, что ее экранный мир обманчив, так как за иллюзией мирной жизни стоит оставшаяся за кадром, необъявленная и непризнанная война.

Главная героиня “Кроткой” живет в буквальном смысле на руинах государства, в котором произошел полный коллапс общественных связей

(Дисклеймер: в основе фильма «Кроткая» лежит одноименный рассказ Достоевского, но при этом к его сюжету фильм Лозницы не имеет никакого отношения. Для режиссера, по его собственным словам, в произведении Достоевского имеет значение только его идея о «фантастическом стенографе», который автоматически записывает все мысли рассказчика. Дальнейший текст – попытка применить этот же механизм к мыслям зрителя фильма «Кроткая» – безотносительно к намерениям его режиссера).

Почему для рассказа о сегодняшнем военном времени Лозница выбрал именно тему репрессивной тюремной машины? Причин может быть много, но самая любопытная из них, кажется, зашифрована в эпизоде на российском провинциальном вокзале, где внимательный зритель может рассмотреть на табло объявление о поезде “Евпатория – Магадан”. Такого поезда нет и быть не может, но о чем здесь может идти речь?

Одно из самых жестоких военных преступлений российского режима в Украине – тюремное заключение антифашиста Александра Кольченко и режиссера Олега Сенцова. Именно заключение крымчан Сенцова и Кольченко оказалось, к несчастью, фундаментом нового политического порядка, который сформировался в России в 2014 году.

Этот порядок, как известно, держится на мифологеме о “возвращении Крыма”, и процесс Сенцова и Кольченко был призван пресечь на корню любое сопротивление этой мифологеме – даже на уровне воображения. Одновременно с массовым переходом жителей Крыма в российское подданство, Сенцов и Кольченко были против их воли лишены украинского гражданства – им фактически силой было навязано гражданство РФ. Можно сказать, что на каждом выданном с тех пор в Крыму российском паспорте стоит печать “крымских узников”, а сами Кольченко и Сенцов оказались заложниками нового символического порядка в России (именно с этим, видимо, связано маниакальное нежелание российской власти их обменивать). В общем, обращение Сергея Лозницы к тюремному аппарату как ключевому элементу современной российской действительности – пример очень точной политической интуиции.

Естественно, отсылкой к делу Сенцова и Кольченко – в конце концов, довольно произвольной – эта интуиция не ограничивается. “Кроткая” – это не фильм о тюрьме, и его послание нельзя свести к банальному рассуждению о том, что российское общество по обе стороны колючей проволоки представляет собой пенитенциарную систему.

“Кроткая” – это фильм о государстве, отказавшемся от исполнения всех своих функций, кроме репрессивной. Самоустранение государства из социальной жизни и сведение его функций к надзору и покаранию не является отличительной чертой современной России. Подобные процессы идут в последние три десятилетия по всему миру – везде, где происходит приватизация образования, медицины, культурной индустрии и так далее, государству остается лишь исполнять полицейскую функцию. Особенность “Кроткой” в том, что здесь эта ситуация показана в наиболее отчетливом, гипертрофированном виде – на материале современной России.

Главная героиня “Кроткой” живет в буквальном смысле на руинах государства, в котором произошел полный коллапс общественных связей. В начале фильма мы видим ее среду обитания: автобус советских времен высаживает ее на проселочной дороге посреди чистого поля; ее жилище – одинокий, отрезанный от мира сельский дом; ее работа – сторожить никому, кажется, не нужную автозаправку. Государству от нее не нужно ничего, она – жительница некой либертарной утопии поневоле. При этом, как ни странно, ей самой от этого государства как чисто полицейской машины все-таки кое-что нужно. Очередной сбой в функционировании остатков государственного аппарата – недоставленная в тюрьму бандероль – заставляет ее отправиться на поиски своего мужа-заключенного.

В политической теории есть понятие «интерпелляция» – это, грубо говоря, обращение к субъекту со стороны государственного аппарата, которое только и делает его в глазах этого аппарата видимым (самый простой пример – выкрик полицейского в толпу: «Эй, ты!»). В «Кроткой» Лозницы происходит нечто вроде «интерпелляции наоборот»: обращение к государственному аппарату со стороны субъекта, которого государство, тем не менее, в упор отказывается видеть.

Это заставляет главную героиню продолжать свои настойчивые попытки обращения в разнообразные инстанции, бесплодные с точки зрения ее собственных целей, но в то же время крайне плодотворные для кинематографического рассказа. Ведь «Кроткая» получает возможность целостно описать государство, деградировавшее до состояния голого аппарата насилия. Государство, которое так глубоко погрязло в войне против собственных граждан, что у него не остается других возможностей, кроме как распространить эту войну за свои собственные пределы.

Новое Время приглашает на лекции наших известных колумнистов Диалоги о будущем. Подробная программа здесь

Присоединяйтесь к нашему телеграм-каналу Мнения Нового Времени

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев
Если вы хотите вести свой блог на сайте Новое время, напишите, пожалуйста, письмо по адресу: nv-opinion@nv.ua

Мнения ТОП-10

Читайте на НВ style

Последние новости

Подписка на новости
     
Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер:

Все материалы раздела Мнения являются личным мнением пользователей сайта, которые определены как авторы опубликованных материалов. Все материалы упомянутого раздела публикуются от имени соответствующего автора, их содержание, взгляды, мысли не означают согласия Редакции сайта с ними или, что Редакция разделяет и поддерживает такое мнение. Ответственность за соблюдение законодательства в материалах раздела Мнения несут авторы материалов самостоятельно.