5 декабря 2016, понедельник

Война и мир. О восьми днях с украинской армией в Песках

комментировать
Это война. И она не прекращается. Думать, что на востоке Украины действует перемирие – самообман

Заняться журналистикой я решил уже после окончания службы в ВВС США, за плечами остался боевой опыт проведения спецопераций в Афганистане и Ираке. Ради изучения нового ремесла я интересовался работами писателей, которых сам считал лучшими. Одним из них был Эрнест Хемингуэй. У него я почерпнул совет начинать любую историю с одной простой истины, которую ты знаешь.

Итак, сегодняшний рассказ я хочу начать с одной простой истины, которую знаю я: война в Украине не закончилась.

Очень легко поверить в обратное. Когда ты ходишь по Киеву, Львову, Днепропетровску, Харькову или даже по Мариуполю, кажется, что жизнь идет своим чередом. Люди по-прежнему ходят в бары и рестораны, в кинотеатрах показывают фильмы, молодые пары играют свадьбы, а студенты посещают занятия. Однако я могу с уверенностью говорить, что даже сейчас, именно в этом момент, солдаты в Восточной Украине пытаются убить друг друга.

Я не юрист и не знаю юридических тонкостей – я всего лишь журналист. Однако я считаю, если солдаты стреляют друг в друга день за днем и месяц за месяцем, если села лежат в руинах, а люди лишаются своих домов, становясь беженцами, и не имеют возможности вернуться домой, потому что бои не прекращаются; молодые мужчины и женщины настолько психологически травмированы войной, что не могут вернуться к своей прежней мирной жизни, то это никак не назовешь перемирием. Это война. И она не прекращается.

Одного из французских журналистов по дороге в туалет снайпер подстрелил четыре раза

Сегодня я хочу рассказать о своих впечатлениях от работы с 93-й бригадой украинской армии в городе Пески в рамках программы Embedded Journalists. Этим летом украинское военное командование впервые решило допустить журналистов к регулярной армии по данной программе. Раньше я много раз бывал в Украине и в зоне АТО с добровольческими батальонами и Нацгвардией. Но услышав о программе Embedded Journalists при регулярной армии, решил подать свою кандидатуру. Это уникальная возможность посмотреть на конфликт без каких-либо фильтров.

Одна из наиболее поразительных вещей по пути на линию фронта в Украине – то, насколько война приближена к обычной мирной жизни. На подъезде к Пескам мы переезжали мост через озеро. Там купались пятеро детей. Это было так странно, так не к месту. Всего в нескольких километрах от линии фронта. Было слышно, как работает артиллерия и стреляют автоматы.

Так, характерная черта войны в Донбассе, которая существенно отличает ее от войны в Ираке или Афганистане - то, что Украина не является страной в состоянии войны.

Здесь в Украине война ограничена буферной зоной – несколькими милями по обе стороны от линии фронта. Иногда война выходит за рамки этой зоны, как это было во время обстрелов Краматорска и Мариуполя в начале этого года. Со времени установления февральского перемирия после битвы под Дебальцево война изолирована границами линии фронта. И от этого, как мне кажется, создается ложное представление, что в целом там мирно.

Думать, что на востоке Украины действует перемирие – самообман. Мы удостоверились в этом, как только приехали в Пески. Этот город полностью уничтожен, от обстрелов артиллерии на большинстве домов частично обвалилась кровли, практически все вертикальные поверхности изрешечены пулями и шрапнелью. За восемь дней своего пребывания я не видел там ни одного непростреленного окна.

Бои все еще продолжаются, практически без остановки. Перестрелки и артиллерия стали неизменным фоном жизни в поселке. Ночью можно услышать, как над головой летают российские беспилотники. Солдаты называют их «спутниками». Они начинают нервничать, когда артиллерию или стрелковое оружие не слышно более часа - настолько это непрекращающийся процесс.

По приезду мы познакомились с солдатами, с которыми собирались прожить следующие восемь дней. Это было специализированное подразделение, состоящее в основном из разведчиков и снайперов.

Как и большинство подразделений в Песках, эти солдаты живут в подвалах брошенных домов. Это единственное убежище от обстрелов артиллерии и снайперов. Внутри подвалов можно увидеть причудливое сосуществование свидетельств войны и мирной жизни, которую солдаты оставили дома. На стенах висят детские открытки, а рядом с ними - автоматы Калашникова. На книжных полках лежат изображение Богородицы Марии и гранаты. Сепаратистские разведгруппы делают ночные вылазки, чтобы убивать или брать в плен украинских военных, поэтому многие из них спят с оружием.

Туалет и душ находятся в ста метрах от подвала. Чтобы добраться туда, нужно перейти дорогу. Это один из самых опасных моментов в этом месте. На улице человек очень уязвим, особенно, когда стоит в душе, без бронежилета и каски. В Песках мне всегда было страшно принимать душ, ведь в любой момент мог начаться артобстрел. К счастью, со мной ничего не случилось, но одного из французских журналистов по дороге в туалет снайпер подстрелил четыре раза.

Солдаты в Песках относительно хорошо обеспечены оружием и боеприпасами. В основном это остатки техники советских времен, которым по несколько десятков лет. Я ни разу не слышал жалоб на недостаток оружия, однако все остальное обеспечивают волонтеры. Бронежилеты, каски, униформа, обувь, еда, вода, аптечки, спальные мешки, подушки – это все поставляют волонтеры. Для солдат это служит огромной моральной поддержкой. Благодаря этому они знают, что их не забыли.

Удивительно наблюдать, как в расположение приезжают минивены с парой 60-летних мужчин за рулем, и привозят военным пару мешков с печеньем, водой, одеждой и т.д. Исходя из того, что я видел, украинские военные не смогли бы держать позиции без поддержки гражданских волонтеров. Они играют крайне важную роль в этой войне.

У нас также была возможность пойти с солдатами на патрулирование, осмотреть их траншеи и боевые позиции. Подобные траншеи я видел и в Широкино. Это напомнило мне картины Первой мировой войны, которые я когда-то видел.

Мне было интересно, как влияет на солдат то, что они живут в непосредственной близости к врагу столь длительный период времени. Ведь со временем ты чувствуешь, будто имеешь некую связь с ними. Поэтому убивать их может оказаться сложнее. Тем не менее, в Песках я услышал тот же ответ, что и в Широкино: «Нет». Солдаты были на линии фронта так долго, видели смерть стольких своих друзей, что они действительно хотят бороться. По их словам, они готовы идти в атаку, отвоевывать территорию, которая принадлежит Украине, но была захвачена Россией.

Поэтому воля к борьбе среди украинцев очень сильна. Вместе с тем, они говорят, что при нынешнем положении дел долго они не выстоят. Не выдержат этой статической войны, сидя в темноте и слушая разрывы артиллерии.

Психологически это сложная война. Нет никакой возможности отдохнуть от опасности. В душе можно также легко погибнуть, как и в траншеях. Никогда не знаешь, когда начнет стрелять артиллерия или снайпер. Каждую секунду ты помнишь, что можешь погибнуть. И вопрос твоего выживания в основном зависит от удачи: не оказаться в ненужном месте в ненужное время.

Возвращаясь однажды из траншеи со снайпером Владимиром, мы увидели, как за нами упал 120-миллиметровый снаряд. Если бы я задал ему во время интервью еще один вопрос или вернулся за чем-то назад, то, вероятно, меня бы уже не было в живых. Порой пули, как в фильмах, пролетали прямо над головой. Однажды пуля пролетела прямо через машину - между водительским и пассажирским сидением. Несколько сантиметров в одну или другую сторону, и все могло бы закончиться трагично.

Как-то раз мы всемером абсолютно неосторожно на несколько секунд собрались на улице без какой-либо защиты, и услышали над собой гудящий звук беспилотника. Мы направились к подвалу, и вскоре услышали удар танка. От танка очень тяжело спастись, его удары долетают быстрее. Мы услышали свист над головой, и увидели, как снаряд упал точно на то место, где мы были 10 секунд назад.

Я не знаю, как мы выжили. В этот же день произошла самая сильная атака из тех, которые мы видели, пока были в Песках. Честно скажу, это было ужасно: 2-3 удара 120-миллиметровыми снарядами в минуту. Мы сидели в подвале, пытаясь уберечься от ударов. Дрожала земля, вещи падали со стен. Это похоже на землетрясение.

Все, что ты можешь делать во время обстрелов, - это смотреть на человека, который сидит напротив, и надеяться, что не умрешь. Ты слышишь свист и разрывы, просишь, чтобы они упали не на твой подвал. Так продолжается часами. И это очень истощает.

Но для меня еще более страшным моментом, чем артиллерия, были снайперы. В отличии от артиллерии, здесь ты знаешь, что в оптический прицел снайперской винтовки смотрит человек, который пытается убить тебя. Тут уже дело не в удаче, а в том, чтобы быть лучше, чем снайпер.

Именно в таких условиях живут солдаты в Песках день за днем. Некоторые из них находятся там уже по полгода, ни разу не побывав дома. Каждую секунду они знают, что могут погибнуть. Они видели, как погибали их друзья, и знают, что это же может произойти и с ними. Поэтому психологическое напряжение на этой войне очень большое.

Если вы ходите узнать, насколько реальна война в Украине, просто присядьте рядом с солдатом, и поговорите с ним. Из личного опыта я могу сказать, что украинским солдатам понадобится много времени, чтобы вернуться к мирной жизни.

Очень важно, чтобы мир знал правду о том, что происходит в Украине. Поэтому напоследок, я хочу рассказать одну историю, которую упоминал уже не единожды. Она показывает, насколько такие инициативы, как Embedded Journalists, важны в Украине.

Так, в прошлом году я был в Украине в августе и сентябре. И у меня была возможность попасть в Славянск вскоре после того, как он был освобожден. Я поехал в небольшое село под названием Семёновка, которое было полностью разрушено артиллерией. Мы шли с моим монтером Валентином по селу и спрашивали у людей, кто разрушил их дома и селения. Одни говорили, что это сепаратисты, другие – что украинская армия.

Потом я подошел к еще одной семье, где муж кричал возгласы поддержки ДНР. Я понял, что доверительного разговора не получится, поэтому притворился французом. Я спросил с якобы французским акцентом, кто разрушил их дом, и кто несет за это ответственность. Он посмотрел на меня, и сказал: «Американский бомбардировщик ЦРУ». Это, мягко говоря, удивило меня, ведь раньше я сам был американским летчиком. Я спросил, как он пришел к такому выводу. Он ответил, что услышал это из новостей. Он увидел это по телевизору - российские новости рассказали ему это.

Эти люди были там во время боев, они видели своими глазами все происходящее. Но российская пропаганда настолько сильна, что они перестали верить собственным глазам и ушам. Это страшно. И это именно то, чему должны противостоять журналисты.

Большинство людей на Западе и в Украине не верят, что Донбасс обстреливает ЦРУ, но, тем не менее, влияние российской пропаганды очень сильно в западных СМИ. К примеру, когда они называют сепаратистов повстанцами, а войну в Украине – гражданской. Это тяжелая война для освещения. Поэтому чем больше журналистов увидят ее своими глазами, тем лучше они смогут о ней рассказать.

По материалам выступления Нолана Петерсона «С передовой фронта: Американский журналист показывает зону АТО изнутри» в Американском доме в Киеве

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев
Если Вы хотите вести свой блог на сайте Новое время, напишите, пожалуйста, письмо по адресу: nv-opinion@nv.ua

Мнения ТОП-10

Читайте на НВ style

Последние новости

Подписка на новости
     
Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер:

Все материалы раздела Мнения являются личным мнением пользователей сайта, которые определены как авторы опубликованных материалов. Все материалы упомянутого раздела публикуются от имени соответствующего автора, их содержание, взгляды, мысли не означают согласия Редакции сайта с ними или, что Редакция разделяет и поддерживает такое мнение. Ответственность за соблюдение законодательства в материалах раздела Мнения несут авторы материалов самостоятельно.