25 марта 2017, суббота

Вера и юмор. Как украинцы выживают в плену

комментировать
Если американский военный попадет в плен, он должен придерживаться норм «Кодекса поведения». Украинцам же приходится полагаться лишь на себя

Вадим Кирпиченко был уверен, что погибнет.

Его машина сломалась недалеко от линии фронта в Восточной Украине. Возле поселка Верхнетроицкое. 10 августа 2015 года. До демобилизации и возвращения домой оставалось четыре дня.

Кирпиченко, рядовой 53-й отдельной механизированной бригады украинской армии, оказался один на ничейной земле. Спустя некоторое время на него наткнулась группа сепаратистских разведчиков. На Вадима навели оружие. Кирпиченко решил, что его сразу убьют.

«Психологически я был готов умереть», - рассказывает 36-летний солдат в интервью The Daily Signal после освобождения из плена. Его выпустили 20 февраля. В плену у комбинированных российско-сепаратистских сил он провел 195 дней.

 «Удивительно, что я остался жив», - добавляет Вадим.

Чтобы не поддаваться отчаянию на протяжении долгих месяцев одиночного заключения, он обратился к вере и даже к юмору.

Внутри камеры – только матрац и одеяло. Подушкой служила пластиковая бутылка от воды

 «Я был благодарен Богу за то, что он спас меня от худшего, - говорит он. - Но самым сложным оказалось другое: когда ты не знаешь, чего ждать от завтрашнего дня».

В сырой одиночной камере Кирпиченко порой смеялся сам с собой, вспоминая эпизоды из детства. Например, как в зоопарке его друг сунул пальцы в клетку с медведем. «И медведь откусил палец, - рассказывает Кирпиченко. – И тогда это было ужасно. Но, вспоминая сейчас, история почему-то показалась мне очень смешной. Юмор помогает во всех ситуациях».

Пытки и раны

Кирпиченко сидит в одной из палат киевского госпиталя в свободном синем больничном костюме. Его темно-коричневые волосы растрепаны. Он гладко выбрит и шутит о бороде, которая была у него в плену. На лице и переносице видны светло-голубые шрамы.

«Несколько раз надежда ускользала от меня, - признается солдат. – Но я крепился».

Сепаратисты освободили четырех украинских военнопленных, включая Кирпиченко. По данным прессы, Киев в обмен на своих военнослужащих освободил пятерых пленных сепаратистов и священника.

Допросы были «жесткими», рассказывает Кирпиченко. Похитители пытали электрошоком, били кулаками и деревянными досками. Первый длился около трех часов, но со временем они становились короче. Ему не угрожали казнью во время пыток, однако охранники позволяли себе такие выпады в качестве экспромта.

Что касается национальности тех, кто вел допросы, то Кирпиченко утверждает, что у него нет причин полагать, будто среди них были россияне – это украинские сепаратисты.

Похитители продержали Кирпиченко в одиночном заточении все 195 дней. Они позволяли ему выходить на свежий воздух два раза в день и ночью на пару минут, чтобы покурить.

«Я стал равнодушен ко всему, что будет после плена. Даже еда утратила свой вкус. Я спрашивал себя: «Ну почему я? Как это могло случиться за четыре дня до возвращения домой?».

Побег невозможен

Кирпиченко удерживали в трех разных местах. Во время каждого переезда сепаратисты надевали ему на голову мешок. Учитывая изоляцию в одиночной камере и отсутствие контактов с другими пленными, он совершенно потерял ощущение местоположения.

«Не было никакой возможности сбежать, - говорит он. – Я не знал, где нахожусь».

Кроме того, Кирпиченко был физически не готов к побегу.

Он не отказывался от еды и воды, но столь редкие приемы пищи ослабили его. На нем были лишь штаны и сандалии – ни футболки, ни нормальной обуви. Внутри камеры – только матрац и одеяло. Подушкой служила пластиковая бутылка от воды. Все его немногочисленные пожитки - подарки от доброжелательного охранника, который, по словам Кирпиченко, оказался единственным человеком, проявившим сострадание.

Именно этот охранник позволял пленному два раза в день выходить на улицу, чтобы покурить, а также иногда разрешал позвонить домой. Он же и сообщил новость о том, что Кирпиченко освобождают.

«Я не мог в это поверить, – говорит солдат. – Охранник, помогавший мне, пришел и сказал, что меня должны освободить. Я не верил, что вернусь домой».

Четырех пленных, освобожденных 20 февраля, отвезли к линии фронта, где их встретили украинские чиновники. Там они получили мобильные телефоны и смогли позвонить родным, чтобы сообщить хорошие новости.

«Первым человеком, которому я позвонил, была мама», - говорит Кирпиченко.

По обстоятельствам

Если американский военный попадает в плен, он должен придерживаться норм «Кодекса поведения члена Вооруженных сил Соединенных Штатов» (Code of Conduct for Members of the Armed Forces of the United States).

Кодекс поведения – это «этическое пособие» для личного состава на случай пленения. В нем рассматриваются такие вопросы, как попытка побега, информация, которую допустимо выдать врагу, лечение полученных травм и досрочное освобождение. Кроме того, документ рассказывает, как не поддаться пропаганде.

Американские военнослужащие, попадающие в группу риска пленения врагом, должны также пройти специальный курс «Выживание, Уклонение, Сопротивление и Побег (Survival, Evasion, Resistance, and Escape)».

Кирпиченко, по его словам, подобное обучение не проходил. Находясь под угрозой пыток и длительного плена, он мог полагаться только на личное суждение. В основном приходилось импровизировать.

«Я не рассказывал им правду, - говорит Кирпиченко о том, как вел себя, когда спрашивали о позициях украинских сил. – Я указывал ложные места на карте. У меня друзья там. Я не мог сказать правду».

Жизнь продолжается

Раны, полученные Кирпиченко, после электрошока и избиений, залечили. Остались только бледные шрамы. Его кожа пепельно-белая после нескольких месяцев без солнечного света.

Он говорит, что страдает от бессонницы. Не потому, что вспоминает ужасы плена, а потому, что сих пор не может поверить в то, что действительно свободен. Психологическую "броню", надетую ради сохранения надежды и силы в самые темные периоды плена, не так легко снять: «Просыпаясь, все еще приходится напоминать себе, что я на свободе. Это не трагическое чувство. Просто нужно напомнить себе, что я, наконец, в безопасности».

До призыва на службу в 2014 году Кирпиченко был автомехаником в Днепропетровске. После выписки из больницы в Киеве он планирует вернуться домой к прежней жизни.

«Хочу вернуться домой, - говорит он. - Не хочу больше быть военным».

Перевод НВ

Новое Время обладает эксклюзивным правом на перевод и публикацию колонок Нолана Петерсона на The Daily Signal. Републикация полной версии текста запрещена.

Оригинал

Больше мнений здесь

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев
Если Вы хотите вести свой блог на сайте Новое время, напишите, пожалуйста, письмо по адресу: nv-opinion@nv.ua

Мнения ТОП-10

Читайте на НВ style

Последние новости

Подписка на новости
     
Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер:

Все материалы раздела Мнения являются личным мнением пользователей сайта, которые определены как авторы опубликованных материалов. Все материалы упомянутого раздела публикуются от имени соответствующего автора, их содержание, взгляды, мысли не означают согласия Редакции сайта с ними или, что Редакция разделяет и поддерживает такое мнение. Ответственность за соблюдение законодательства в материалах раздела Мнения несут авторы материалов самостоятельно.