24 апреля 2017, понедельник

День благодарения на передовой в Украине

комментировать
Мы находились в расположении 92-й бригады в канун Дня благодарения. Хотя еда и напитки были для нас незнакомы, ощущения такие же, как и дома, в Америке

Ночью я проснулся от того, что c улицы послышался звук разрывающихся снарядов. Обстрелы. Близкие и громкие. Стены дрожат. Лежащий рядом человек зашевелился. Это мой брат, Дрю. Он спит. Мы оба плотно закутаны в спальные мешки.

Над койками висят автоматы Калашникова, бронежилеты, гранаты и украинские флаги. На столе рядом с гранатами и пулями – письма солдатам от родных. Украинские солдаты тоже спят в этой комнате, но я слышу только дыхание брата.

Пахнет горелой древесиной и пылью. Небольшую комнату обогревает печь. Мы находимся в прифронтовой Марьинке, на верхнем этаже заброшенного дома, превратившегося в укрытие для 92-й механизированной бригады украинской армии.

Звук падающего пепла похож на журчание водопада, окна скрипят от холодного, зимнего ветра. Я вспоминаю, как мы с Дрю были маленькими. Представляю, что с улицы слышны не обстрелы, а флоридский гром, и мы с братом спим в форте, сооруженным из домашних подушек. Затем совсем рядом отчетливо слышится металлический скрежет пулемета. Реальность.

Присутствие здесь брата (мирно спящего, несмотря ни на что) невероятно сильно напоминает о доме. Я видел эту войну и раньше, но присутствие здесь Дрю делает ее более реальной. То же чувство было во время визитов в Афганистан к Дрю, воевавшему в американской армии.

Как получается, что здесь так быстро начинаешь чувствовать себя как дома?

Когда брат здесь, все ощущается как-то по-другому. Я больше не пассажир, смотрящий на пролетающий мимо мир в окно поезда – теперь я здесь. Это же касается и украинских солдат. Многие из них живут в нескольких часах езды от линии фронта. При желании некоторые могут съездить домой в промежутке между завтраком и обедом. Лишь немногие ни разу не видели свой дом и семью за неполные три года, которые длится война.

Когда я слышу дыхание своего брата, спящего, несмотря на шум разрывающихся снаружи снарядов, я присутствую здесь полностью. Хоть и совсем немного, но я, наконец, понимаю, что чувствуют украинские солдаты, воюющие в этой войне.

Переходной период

Ранее, стоя на крыше укрытия 92-й бригады, мы с Дрю дрожали от холода. Ночь была морозной, ветреной и ясной. Можно было легко разглядеть звезды, а также полоски артиллерийского огня и вспышки минометов каждые несколько минут. Дрожь от разрывающихся снарядов чувствуешь прямо под ногами.

Рядом с нами стоит украинский солдат. «Обычная ночь», – говорит он. «Как получилось так, что мир об этом не знает?» – спрашивает брат.

Дрю, капитан ВВС США в отставке, живущий в Нью-Йорке. Два раза он отправлялся на войну в Афганистане, а совсем недавно ездил туда в качестве гражданского, чтобы поучаствовать в марафоне, являющемся частью кампании по поддержке местных женщин. Здесь, в Украине, он запускает гуманитарный проект для помощи переселенцам.

«Война здесь не к месту. Не так, как в Афганистане, – говорит мне Дрю. – Это место будто знакомо. А война кажется кошмаром. Как такое может происходить в современном мире, в Европе? И почему об этом практически никто не знает?».

Эта война отличается от войн в Афганистане и Ираке, которые нам с Дрю известны. Это не страна в состоянии войны. Здесь война сама по себе. Как только ты оказываешься здесь, ты на войне.

И так продолжается почти три года. Слова «война в Украине» обесценились. Западные СМИ неизменно заталкивают новости о донбасском конфликте куда-то на задворки. Теперь это нормально, ожидаемо. Сообщения об этой войне тонут в потоке хаоса мировых новостей.

«Перед отъездом из Нью-Йорка я сказал подруге, что еду в Украину и собираюсь побывать на линии фронта, - рассказывает брат, – а она ответила: «Там еще что-то происходит?»».

Какое-то время мы с Дрю наблюдали за артиллерийским спектаклем. Когда видишь это собственными глазами, сложно оторваться. Говорили мало. А что говорить в такой момент? Кроме периодических комментариев о том, что видишь собственными глазами – как будто нужно подтверждение, что тебе это не кажется.

На улице очень холодно, мы собираемся ложиться спать. В конце этого дня я вспоминаю, как он начался, в Киеве, с чашки кофе в моей съемной квартире. Отсюда до украинской столицы можно добраться совсем быстро, но это расстояние – нечто большее, чем километры.

(…)

Друзья

Украинские солдаты относятся ко мне и моему брату как к почетным гостям. Достается бутылка, раздается еда. Хлеб, сало, выпечка (подарок подразделению от нашего водителя) и жареная картошка.

Тосты, слова о дружбе. Вопросы о Нью-Йорке, Майами, нашем новом президенте. Они хотят знать все об американской армии, сколько нам платят, какой у ветеранов соцпакет. Спрашивают, что мы думаем об украинских девушках. Я говорю, что моя девушка – украинка. Они одобрительно кивают. Мы спрашиваем солдат, за что они воюют. Они говорят о свободе, демократии, защите своих семей. Мы с братом одобрительно киваем.

Похлопывание руками по плечам, истории, рассказываемые смесью языка жестов и усилий нашего переводчика.

Мы находились в расположении 92-й бригады в канун Дня благодарения. Хотя еда и напитки были для нас незнакомы, ощущения от праздника были такими же, как дома, в Америке. Как получается, что здесь так быстро начинаешь чувствовать себя как дома?

За несколько часов до заката мы наблюдаем ежедневные подтверждения несостоятельности перемирия. Наблюдатели ОБСЕ работают только днем, поэтому война начинается к вечеру. Стены начинают дрожать от обстрелов. Они не настолько близки, чтобы напугать вас. Но этого достаточно, чтобы мы переключились на другой режим существования – что-то, что бывает только на войне.

Чем сильнее взрывы, тем громче смеются и разговаривают солдаты. Я наблюдал это и на других войнах. Они как будто мстят. Как будто дух товарищества и юмор являются вернейшими средствами защиты от пуль и бомб. Как минимум, это защищает дух. А еще смех каким-то образом размывает страх смерти.

Мы с братом и несколькими солдатами выходим на улицу. Ночь холодная. Смотрим на танки и бронетехнику. Выкуриваем с солдатами несколько сигарет. Вообще мы с Дрю не курим, но в данных условиях курение кажется чем-то естественным.

Солдаты говорят, что по ночам они часто слышат звук пролетающих беспилотников. Но не сегодня. Сегодня слишком ветрено.

Прижавшись друг другу в холодной тьме, покуривая сигарету и слушая оркестр войны на заднем плане, я невольно задумываюсь о том, что жизнь солдат, которые воевали здесь во время Второй мировой войны, не сильно отличалась от этой. Десятки миллионов погибли в той войне, а в этой – 10 тысяч. Нынешняя война в Украине унесла меньше жизней не потому, что менее смертоносна, а потому, что география ее скромнее.

Несмотря на частоту и интенсивность стрельбы, от которой у нас с братом округляются глаза, солдаты говорят о ней пренебрежительно. Это «обычная ночь», – говорят они.

«Вам нужно приехать, когда здесь действительно горячо», – произносит один из них. И я вижу сквозь темноту, как губы его изгибаются в улыбке.

Перевод НВ

Полную версию колонки Нолана Петерсона читайте на The Daily Signal

Больше мнений здесь

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев
Если Вы хотите вести свой блог на сайте Новое время, напишите, пожалуйста, письмо по адресу: nv-opinion@nv.ua

Мнения ТОП-10

Читайте на НВ style

Последние новости

Подписка на новости
     
Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер:

Все материалы раздела Мнения являются личным мнением пользователей сайта, которые определены как авторы опубликованных материалов. Все материалы упомянутого раздела публикуются от имени соответствующего автора, их содержание, взгляды, мысли не означают согласия Редакции сайта с ними или, что Редакция разделяет и поддерживает такое мнение. Ответственность за соблюдение законодательства в материалах раздела Мнения несут авторы материалов самостоятельно.