3 декабря 2016, суббота

Россиянам плевать на дело Савченко

комментировать
Надежда Савченко — символ моральной катастрофы России. Своей судьбой она дает россиянам шанс на возвращение в реальность. Освободив украинку, они смогут начать спасать себя

Российской власти удалось то, что обычно удается авторитарным режимам в процессе их перехода в тоталитарные — ввести нацию в состояние абсолютного морального бесчувствия. Нет, отдельные россияне, разумеется, способны возмущаться и сострадать. Но на национальном уровне эта элементарная человечность обнулена. Выжжена каленым железом пропаганды, угрожающей радиоактивным пеплом США, “русским миром” соседям и расправами тем россиянам, которые против власти. “Великую нацию” не интересуют какие‑то там “отдельные люди”.

Телевизионные фейки о якобы распятом в Украине русском мальчике и якобы изнасилованной в Германии русской девочке сыграли свою роль: россиянам нет дела до реальных преступлений Кремля. Они смотрят телевизор.

Поэтому ожидать, что россияне окажут сколько‑нибудь значимое моральное давление на Путина ради того, чтобы убедить его освободить или хотя бы обменять украинскую летчицу Надежду Савченко, ставшую вместе с кинорежиссером Олегом Сенцовым международными символами откровенного правового насилия России в отношении граждан Украины, не приходится.

Разумеется, существует расхожее убеждение — и в России, и в мире, — что Путин никогда не принимает решений под давлением. Что он никогда не “прогибается” ни под внутреннее общественное мнение, ни под внешние попытки как‑то обуздать его геополитический пыл, разметавший в пух и прах то, что еще два с небольшим года назад называлось европейской безопасностью. Но проблема в том, что никто на самом деле пока не пробовал по‑настоящему давить на российскую власть. Прежде всего — внутри России.

Никто на самом деле пока не пробовал по‑настоящему давить на российскую власть. Прежде всего — внутри России

Россиянам безразлична судьба украинской летчицы ровно потому, что им нет дела и до судьбы 226 собственных граждан, погибших 31 октября 2015 года из‑за теракта на борту А321, летевшего из египетского Шарм-эль-Шейха в Санкт-Петербург. Ни общество, ни российские журналисты не спрашивают у власти, как идет расследование произошедшего. Кто, где и когда заложил бомбу в самолет. Нам это “неинтересно”. Общество легко проглотило фактический отказ российских властей расследовать и убийство Бориса Немцова возле Кремля.

Соответственно, россиян тем более не волнует, умрет ли от сухой голодовки в российской тюрьме украинская летчица и за что будет сидеть 20 лет в российской зоне украинский режиссер.

Поэтому Россия безнаказанно может сбивать чужие самолеты, гноить в тюрьмах граждан чужих стран и убивать несогласных с этим своих политиков. Поэтому Дума отказывается почтить память Немцова минутой молчания, а московские власти — увековечить его память. Поэтому петербургские власти никак не могут согласовать место для мемориала жертвам катастрофы российского А321 над Синаем.

Эта атрофия человеческих чувств по отношению к действиям собственной власти началась не сегодня и не вчера. Не с момента военного вмешательства России во внутренние дела Украины в конце февраля 2014 года. Путин последовательно спустил на тормозах расследование гибели подводной лодки Курск, потом захвата заложников на мюзикле Норд-Ост в театральном центре на Дубровке в Москве, а затем и самого кровавого теракта в новейшей истории страны — захвата школы № 1 в Беслане. Эти три события случились в первый и в самом начале второго президентского срока Путина. Контуры моральной катастрофы, внутри которой сейчас живет Россия (хотя это осознают не так уж много россиян), начали складываться уже тогда, 12–15 лет назад.

Некоторые поклонники российской власти полагают, что страна сейчас переживает небывалый моральный подъем. Что мы не отнимаем чужое, а “возвращаем свое”. Что мы убиваем “врагов”, а не последних российских политиков с остатками совести и разума. Что Надежда Савченко — это “военный трофей”, хотя российская власть так и не нашла в себе мужество признать, что воюет с Украиной и сама начала эту войну.

Моральная катастрофа часто поначалу прикидывается моральным подъемом. Так это было и в нацистской Германии. Для того чтобы наступило национальное отрезвление, обычно приходится пережить катастрофу буквальную. Пока никто в России не в состоянии знать, сумеем ли мы начать это движение назад от края политической, экономической и духовной пропасти, в которую загоняем себя сами.

Собственно, Надежда Савченко своей судьбой дает России шанс на возвращение в реальность. Освободив украинскую летчицу, мы можем начать спасать себя. Прямо скажем: надежд, что Россия воспользуется этим шансом, мало. По крайней мере, до тех пор, пока нам все равно.

Колонка опубликована в журнале "Новое Время" за 11 марта 2016 года. Републикация полной версии текста запрещена.

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев
Если Вы хотите вести свой блог на сайте Новое время, напишите, пожалуйста, письмо по адресу: nv-opinion@nv.ua

Мнения ТОП-10

Читайте на НВ style

Последние новости

Подписка на новости
     
Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер:

Все материалы раздела Мнения являются личным мнением пользователей сайта, которые определены как авторы опубликованных материалов. Все материалы упомянутого раздела публикуются от имени соответствующего автора, их содержание, взгляды, мысли не означают согласия Редакции сайта с ними или, что Редакция разделяет и поддерживает такое мнение. Ответственность за соблюдение законодательства в материалах раздела Мнения несут авторы материалов самостоятельно.