28 июля 2017, пятница

Разочарованные

комментировать
Они всегда где‑то рядом. Жалуются, обвиняют, требуют, отчаиваются. Их легко узнать даже по запаху. Запаху вечерних новостей

Всю жизнь слышу о разочаровании. Настолько долго живу, что помню, как разочаровывались еще в коммунистах. Разочаровывались, жаловались, не доверяли. И так последние лет тридцать. Разочарованные всегда где‑то рядом. Их можно различить даже в темноте. По запаху. От них исходит аромат вечерних новостей.

Очень хорошо помню разочарование начала девяностых. Не помню, в ком именно, но разочарованы были все. И обвиняли всех, и недоверие выказывали всем. Разочарование стало настолько тотальным, что по сравнению с ним разочарование конца девяностых прошло почти незаметно. Хотя и оно было. И его я тоже помню.

А как все разочаровывались в две тысячи первом! И каким было то разочарование. Возвышенным, неудержимым. Во власти, оппозиции и мировом сообществе. Больше никакого доверия — призывали повсюду — ни малейшего, даже теоретического. И так до осени две тысячи четвертого. Затем обстоятельства на миг изменились. Точнее — на два-три месяца. А потом снова началось. Разочаровывались либералы и консерваторы, активисты и асоциальные типы, зеленая молодежь и седовласое старшее поколение. Разочарованные граждане напоминали детей, которым выключили телевизор. Хотя именно телевизоры работали в каждой семье, и именно там было самое интересное.

Тогдашнее разочарование каким‑то удивительным образом не рассосалось аж до две тысячи десятого, не рассосалось, чтобы взорваться с новой силой. И действительно было в чем разочаровываться. Разочаровывались в новом президенте, еще раз (в который раз) разочаровывались в старом, разочаровывались в тех, кто проиграл, разочаровывались друг в друге, разочаровывались в самих себе. Разочарование было тихим и нежным, вроде прощания с любимым человеком, надоевшим давно и до спазмов. Казалось, так теперь и будет. Что характерно — именно так и было.

Лучше всего, конечно, циникам и истерикам — никаких иллюзий, соответственно, никаких разочарований

И вот снова. Снова разочарованы. Все. Даже те, кто ни на что особо не надеялся. Разочарование похоже на инфекционное заболевание — страдают целыми коллективами и подъездами. Кто‑то долго не признается, до последнего изображая из себя здорового и полного оптимизма члена общества. Кто‑то с радостью подмечает скепсис в чужих глазах, мол, я же говорил, я же предупреждал. Кто‑то охотно соглашается, кто‑то яро скрывает. Но волна подхватывает, и вот уже о разочаровании говорят все — политики, аналитики, журналисты, писатели, пенсионеры. Выказывают недоверие, формулируют претензии, пересчитывают невыполненные обещания. И все, казалось бы, правильно — недоверие оправданно, претензии справедливы, обещания не выполнены, но все равно возникает закономерный вопрос: неужели ты и правда так искренне очаровывался? Неужели действительно верил во все, что тебе обещали? Неужели не замечал всех компромиссов, на которые приходилось идти? Неужели не обращал внимания на поправки и примечания к обещаниям? Что с тобой было? Откуда взялись на тебе эти розовые очки?

Лучше всего, конечно, циникам и истерикам — никаких иллюзий, соответственно, никаких разочарований. Только твердая и непоколебимая вера в то, что худшее впереди, а значит, не все так плохо.

О чем говорят наши разочарования? О неискоренимых ожиданиях и отчаянных надеждах, о вере, прорывающейся время от времени сквозь скепсис и сарказм. О недовольстве окружающими обстоятельствами, о желании изменить эти обстоятельства. Мы упрямо надеемся на лучшее, настойчиво ищем выход, нас всех не устраивают правила игры, которые нам навязывают. Отсюда детское доверие, легкий самообман.

Так хочется жить в нормальной стране, иметь дело с нормальными политиками, быть спокойным за будущее детей, быть уверенным в родителях. Обычные желания, ничего особенного. Желания, вынуждающие нас верить, искренне верить без причин, до слепоты, до безответственности. Ну а уже потом, когда объект веры превращается в пыль и пепел, снова разочаровываться и отчаиваться, снова зарекаться и сыпать проклятиями, снова отступать в сторону, впадать в апатию.

У нас слишком много требований и претензий к этой жизни, чтобы не воспринимать шкурность и продажность политиков как личное поражение, а хитрость и беспринципность капиталистов — как личную трагедию. Вот и мечемся — между канонизацией и инквизицией, между искренним восторгом и не менее искренней ненавистью. В принципе, интересная, наполненная эмоциями и переживаниями жизнь, раскрашенная экстазом и депрессиями. Жизнь, в которой так много любви и энтузиазма, но вместе с тем так же много слабости и апатии. А еще упрямства, амбиций, сопереживания, наивности. Все, как и должно быть в настоящей жизни.

Ах да, и еще одно — у тех, кто разочаровывается, как правило, слишком много свободного времени и мало общественной нагрузки.

Текст опубликован в журнале "Новое время" за 2 октября 2015 года

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

Мнения ТОП-10

Читайте на НВ style

Последние новости

Подписка на новости
     
Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер:

Все материалы раздела Мнения являются личным мнением пользователей сайта, которые определены как авторы опубликованных материалов. Все материалы упомянутого раздела публикуются от имени соответствующего автора, их содержание, взгляды, мысли не означают согласия Редакции сайта с ними или, что Редакция разделяет и поддерживает такое мнение. Ответственность за соблюдение законодательства в материалах раздела Мнения несут авторы материалов самостоятельно.