30 июля 2016, суббота

Хорошей развязки донбасского конфликта больше нет

комментировать
И нам пора это признать

Мой хороший вариант развязки заключался в проведении радикальных реформ. Чтобы Донбасс возвращался в новую Украину, а не образца 2013 года — в ту страну я бы и сам не вернулся. Но сейчас, два года после победы Евромайдана, стало понятно, что таких реформ не предвидится. По крайней мере, в ближайшее время.

Впрочем, хорошую развязку не видят и по другую сторону. Я общаюсь с социологами, ухитряющимися измерять общественные настроения в ДНР и ЛНР, а также теми, кто был там и только вернулся. Так вот — большинство измучилось от войны и не доверяет власти, понимая, что Россия их “кинула”. При этом возвращение в Украину рассматривается в качестве худшего из возможных вариантов.

Поэтому, если хорошей развязки нет ни для одной из сторон, то реальный выбор лежит между плохими развязками и очень плохими. Наихудший сценарий предлагает Россия: немедленно вернуть Донбасс в состав Украины, но с особым статусом и амнистией всех боевиков. Это, как говорят англосаксы, to add an insult to injury — не просто нанести ущерб, но и унизить.

Поэтому развязку необходимо искать между лучшим сценарием, который, к сожалению, пока невозможен, и худшим, который мы обязаны сделать невозможным. Но ни одна проблема не решается только одним способом. Развязка должна учитывать несколько измерений и включать несколько подходов.

Начну с измерения геополитического.

Ситуация с Донбассом не решится, пока существует нынешняя Россия, являющаяся spoiler state, который портит лучшую развязку. Мой российский коллега-историк (не буду называть его имя) подшучивает над некоторыми украинскими интеллектуалами, обвиняющими свою власть в том, что та ничего не сделала для предотвращения донбасского кризиса. Это, по его мнению, напоминает ситуацию с изнасилованной жертвой, пытающейся понять, почему с ней это произошло: возможно, юбка слишком короткая? Такой способ мышления неправильный. Правильный: виновата не жертва, а насильник — и его необходимо найти и обезвредить.

Французско-немецкая развязка может послужить примером для будущего Донбасса

Приведу примеры. Победила бы Солидарность в Польше в 1981 году, если бы не существовал СССР, тогдашний spoiler state? Получили бы шанс на победу революции в Будапеште в 1956‑м или в Праге в 1968‑м? Любая попытка этих стран выйти из‑под контроля Кремля и вернуться в Европу каралась прямой военной агрессией или введением военного положения. Эти попытки стали успешными лишь в начале 2000‑х. Но предшествовало этому падение коммунизма и СССР.

То же происходит и сейчас: каждая попытка бывших постсоветских стран выйти из‑под контроля Кремля карается замаскированной или прямой военной агрессией — против Молдавии, Грузии или Украины. Поэтому начальным условием для развязки донбасской проблемы так же, как и для Абхазии, Осетии и Приднестровья, должно стать падение путинского режима с его идеологией “русского мира”.

Это не значит, что мы должны сидеть сложа руки. Снова позволю себе историческую дигрессию. Краеугольным камнем послевоенной Европы стало французско-немецкое примирение 1950‑х годов. Но его идею озвучил министр внешних дел Франции Робер Шуман еще во время войны, когда страна была оккупирована немцами.

Камнем преткновения были спорные территории Эльзаса и Лотарингии, схожие с индустриальным востоком Украины: там добывали уголь и изготовляли сталь. План Шумана заключался в том, чтобы, вернувшись к довоенным границам и оставив земли в составе Франции, заключить договор об их общеевропейской эксплуатации. Чтобы сделать войну между Францией и Германией (цитирую) “не просто немыслимой, но и материально невозможной”. Создание Европейского объединения угля и стали дополнили символическим штрихом: заявлением Шарля де Голля и Конрада Аденауэра об историческом примирении двух народов.

Французско-немецкая развязка может послужить примером для будущего Донбасса. В то же время, когда речь заходит об амнистии военных преступников, вспоминается южноафриканский пример. После падения режима апартеида там создали Комиссию правды и примирения. Жертвы и их родственники публично рассказывали свои истории. Преступники также могли пройти через публичные слушания, чтобы признаться перед лицом жертв — и только в этом случае просить об амнистии.

Подобные разговоры стали своеобразным катарсисом для общества.  Чтобы общество могло примириться, ему нужно выговориться. Это одно из правил примирения: легче мирить людей, говорящих не идеологическими штампами, а своими жизненными историями. В конце концов, мы делаем это ради себя, а не ради политиков и геополитики. Первые отходят, вторая меняется, а нам на этой земле еще жить и жить.

Колонка опубликована в журнале Новое Время от 5 февраля 2016 года в рамках темы номера "Что если завтра Донбасс наш". Републикация полной версии запрещена

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев
Если Вы хотите вести свой блог на сайте Новое время, напишите, пожалуйста, письмо по адресу: nv-opinion@nv.ua

Мнения ТОП-10

Читайте на НВ style

Последние новости

Подписка на новости
     
Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер:

Все материалы раздела Мнения являются личным мнением пользователей сайта, которые определены как авторы опубликованных материалов. Все материалы упомянутого раздела публикуются от имени соответствующего автора, их содержание, взгляды, мысли не означают согласия Редакции сайта с ними или, что Редакция разделяет и поддерживает такое мнение. Ответственность за соблюдение законодательства в материалах раздела Мнения несут авторы материалов самостоятельно.