19 января 2017, четверг

Путин и использованные презервативы

комментировать
Кто привел Украину к состоянию языковой вражды

Сначала было слово. А уже потом – пули, снаряды, мины. Часто и всегда к месту упоминая Путина, мы все реже вспоминаем «своих» Царева и Колесниченко.

Но еще раньше, в первые годы нашей государственной независимости, был не очень осмысленный и агрессивный приезд в Крым абсолютно честного депутата Степана Хмары с сотней эмоционально мыслящих молодых «правильных» украинцев, не умеющих различать оттенки серого цвета. Да, это так, абсолютно честный Степан Хмара, в прошлом – советский политзаключенный, был единственным депутатом, отказавшимся от «личного» подарка президента Кравчука. Все остальные - и коммунисты, и националисты, и новорожденные либералы, приняли от Кравчука роскошный дар в виде новенького автомобиля. О коррупции  тогда еще не говорили.

Тогда Крым был наш. Как и Донецк с Луганском. Тогда небо над Украиной было безоблачным. Тогда мы освобождались от тоталитарного языка, где все мысли были раз и навсегда продуманы. Мы пробуждались; в наши языки, и в украинский, и в русский, возвращались слова, нелюбимые тоталитарными правителями. Пробуждение человека – это всегда сопротивление уже продуманным мыслям. В годы советской власти, с её невесёлыми атрибутами КГБ, Главлитом и Отделом Административных органов Центрального Комитета КПСС, люди должны были приспосабливаться к иррационализму языка, который, говоря о мире, скорее скрывал, чем объяснял реальное положение вещей. Они, граждане СССР, были вынуждены вести шизофреническое существование, при котором следовать официальным предписаниям было невозможно, но необходимо было делать вид, что руководствуешься ими.

Язык – дом бытия, заметил Хайдеггер, и в этом доме каждый человек у себя, только у себя. Эта мысль всегда раздражала идеологов, раздражает и сегодня. Осужденный к семи годам жизни в лагере строго режима, я был вырван из обычной, привычной для меня киевской среды. За все прекрасные, наполненные поэзией двадцать дней жизни в одной тюремной камере с Васылем Стусом, поэт и переводчик на украинский Рильке и Целана ни разу не сказал мне: «Почему ты говоришь со мною по-русски?»  Будучи этапированным в уральский политический лагерь ВС 389/35, я не разу не услышал от своего нового друга и учителя, «буржуазного националиста» Ивана Алексеевича Свитлычного такие же слова обиды. Более того, никто из моих новых друзей, лагерных старожилов двадцатипятилетников (о ужас, прежде воевавших в отрядах УПА) также не спросил меня о подобном. Мы верили друг другу, мы даже любили друг друга.

Сначала было слово. А уже потом – пули, снаряды, мины

Не они, представители страдательной культуры и выдавливаемого языка, привели Украину к ситуации языковой вражды. Собственно, в нашей новой ситуации этой вражды не было, вражду и нетерпимость насаждали политики. И не так уж важно, были ли Царев, Колесниченко и Ефремов агентами влияния российской спецслужбы. Каждый из них несёт личную ответственность за кровь, проливающуюся в нашей стране сегодня.

Там, в лагере, всё было проще, естественнее. И сегодня, спустя десятилетия вижу ежедневные прогулки по жилой зоне эстонца Мати Кийренда и молдованина Георгия Гимпу, о чём-то увлеченно беседовавших по-русски. На русском языке общались между собой литовец Ионас Матузевичус и украинец Дмитро Басараб, оба – двадцатипятилетники, солдаты антисоветского вооруженного сопротивления. Искусственный, вынужденный мир? Совсем нет, именно там, в лагерях я встретил толерантных, искренних людей, определявших ближних по моральным, а не по национальным критериям. Именно поэтому молодой русский диссидент Володя Буковский стал другом  и уважаемым, авторитетным зэка для солдата УПА Васыля Пидгородецкого, отбывавшего срок наказания в тридцать два года.

Однажды в тихую минуту угасающего  лагерного воскресного вечера об этом заговорил Иван Алексеевич Свитлычный. Неожиданные, острые слова его требовали осмысления. Негромко, всматриваясь в темнеющее небо, он произнёс: «Что же они делают, эти идиоты. Все эти Брежневы, Сусловы и Щербицкие. Расправляясь с нами, называя нас особо опасными государственными преступниками, они отталкивают тысячи людей от русской культуры, от русского языка. От Лермонтова, Фета, Грибоедова и Булгакова. Понимаю, их главная книга – не Пушкин, не Чехов. У них другие классики, Ленин и «Курс марксистско-ленинской философии». Они – убогие идиоты. Не понимают, как последовательно они убивают интерес к России и её культуре. Не их культуре, поскольку сами они живут вообще вне культуры…»

Прошло сорок лет. У нас, в Украине, настоящая война. Не с марсианами. У нас на территории другие пришельцы - солдаты России. Для них Царев, Колесниченко и Ефремов – мусор, использованные презервативы. И уже очевидно: Путин лишь ускорил процесс отказа от русского языка и русской культуры. Такова логика истории.

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев
Если Вы хотите вести свой блог на сайте Новое время, напишите, пожалуйста, письмо по адресу: nv-opinion@nv.ua

Мнения ТОП-10

Читайте на НВ style

Последние новости

Подписка на новости
     
Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер:

Все материалы раздела Мнения являются личным мнением пользователей сайта, которые определены как авторы опубликованных материалов. Все материалы упомянутого раздела публикуются от имени соответствующего автора, их содержание, взгляды, мысли не означают согласия Редакции сайта с ними или, что Редакция разделяет и поддерживает такое мнение. Ответственность за соблюдение законодательства в материалах раздела Мнения несут авторы материалов самостоятельно.