7 декабря 2016, среда

Жизнь никогда не будет прежней

комментировать
Десять правил, которые помогали мне добиваться успеха, обычно — начиная все с нуля

Каково это — начинать все сначала? Как сдвинуть с места пресловутый шкаф? Наверняка этому посвящено немало книг для стартаперов, но я не читал ни одной. Зато могу рассказать о личных, выстраданных принципах, к которым нельзя приложить никаких аргументов, кроме моей весьма успешной биографии. Ну и пары банальностей, находивших подтверждение в моей жизни.

Гринписовское “мысли глобально — действуй локально” в моем случае очень хорошо работает. Если я ставлю перед собой скромные, приземленные цели (вроде открыть ресторан — заработать деньги), ничего не получается. Или когда включаюсь в огромные проекты, где от меня зависит лишь небольшая часть,— тоже ничего не выходит. Например, как‑то я состоял в экспертном совете Сколково, и все мои идеи там дискредитировали.

Поэтому первое правило: очень важно делать что‑то сомасштабное себе, то, где от тебя зависит либо большая, либо ключевая часть проекта.

Далее — идея. Точнее, ее транслируемость. Начиная новый проект, придется убедить в его успехе множество людей. Людей разных, по‑разному мотивируемых, людей, делающих главную ставку в жизни или ищущих приключений. Собственно, поначалу в принципе будет лишь идея. И от того, кого удастся вовлечь в проект, зависит его будущее.

Гринписовское “мысли глобально — действуй локально” в моем случае очень хорошо работает

Отсюда второе правило: чем меньше конфиденциальности, тем лучше. Можно не раскрывать технологии, но цели всегда должны быть открыты и ясны.

Конечно, идею могут украсть. Но сегодня все процессы настолько стремительны, что полгода временной форы гораздо лучше (а главное — дешевле) обеспечат приоритет, чем секретность проекта или регистрация патентов. Выигрывает тот, кто первым выводит идею на рынок.

Впрочем, главный залог успеха в том, как человек устроен. Обычно начинают все сначала не потому, что так хочется, а потому, что того требуют обстоятельства: внешние изменения, крах или разрушение всего, чем ты занимался раньше. Мой характер в моменты, когда приходилось все бросать, помог мне не бояться, не считать то, что было раньше, уникальным, сверхценным и лучшим из всего, что случалось в жизни.

Между тем, все хорошее, происходившее в моей жизни, было результатом не просто заблуждений, а обмана. Но затем трансформировалось в нечто новое и интересное. Процесс гораздо увлекательнее любых управленческих технологий. Об этом я и расскажу. По порядку.

Свобода и поиск

В 12 лет я познакомился со своим отцом, тогда классиком советской драматургии, и стал мучиться тем, что я “обычный мальчик” у такого знаменитого и талантливого родителя. Пытался быть художником или писателем. Терзания длились долго. Затем в Кишиневе, где я жил, появился некий амбициозный писатель, пытавшийся сделать карьеру с помощью моего отца. Он откопал где‑то мою юношескую рукопись и сказал, что это гениально. Более того — выразил готовность на основании моего рассказа вместе со мной написать роман. И я поверил. В собственную гениальность в 25 лет верится очень легко.

Поэтому уже на следующий день после отмены закона о тунеядстве (это было в 1986 году) я ушел на вольные хлеба — дописывать свое эпохальное произведение. Очень быстро выяснилось, что никакого таланта у меня нет, меня нагло обманули, но я сделал один из важнейших шагов в жизни — перестал работать.

Отсюда появился первый собственный, не книжный, жизненный принцип — не заполнять собою все ниши. Это значит, что как только появляется некое дело, которое можно описать в виде служебных обязанностей, даже если речь о директоре, главном человеке в твоем проекте, нужно искать исполнителя, а не выполнять эти функции самому. Иначе невозможно двигаться вперед. Третье правило: начинать новое — означает не много работать, а наоборот — постоянно избавляться от работы, освобождая время.

Кишинев был очень скучным провинциальным городом, и я решил организовать выставку московских художников-авангардистов. Все прошло успешно. В кассы стояли очереди, какие‑то работы даже купили музеи. Когда я приехал в Москву отдавать вырученные деньги и возвращать экспонаты, один из художников, участвовавший в выставке (он был тогда большим начальником “председателем молодежной секции Союза художников”), сказал мне: “У тебя отлично получается. Переезжай в столицу, станешь моим менеджером, будем по заграницам ездить”.

Я собрал вещи и переехал. Через две недели, ничего мне не сообщив, художник эмигрировал в США. Я ждал его два месяца, пока кто‑то, сжалившись, не рассказал, что он решил там остаться, а обо мне просто забыл. Возвращаться в Кишинев было стыдно, там мне все уже завидовали. Пришлось остаться в Москве, с ее насыщенной жизнью и возможностями.

Город действительно был сильным, и в нем оказалось столько молодых “с идеями”, таких же, как я, что хоть и с трудом, но за полгода я оброс делами, друзьями и перспективами. Так сформировалось четвертое правило: ищи себе подобных, перемещайся из города в город до тех пор, пока не поймешь, что попал в свою среду.

Уникальность и время

Как только появились деньги, я начал коллекционировать. Точнее — еще до того. У меня не было ни машины, ни квартиры, ни второго костюма, а картины уже были. Искусство я любил, но понимал, что не сильно в нем разбираюсь, поэтому взял себе в консультанты искусствоведа. Она водила меня по мастерским Союза художников, говорила о качестве работ, в каждой третьей мне что‑то нравилось, и я покупал.

Позднее, посмотрев собранную мной коллекцию, независимый эксперт с легкостью назвал имя моего искусствоведа (рассказав, что она знакомила меня со своими друзьями за процент от продажи) и убедил, что никакой художественной ценности в купленных работах нет. Меня снова обманули.

В процессе поиска тех, кто помог бы мне избавиться от работ, выяснилось, что в Москве таких специалистов не было. Не было профессиональных дилеров. Вообще. Так я нашел уникальную нишу, занялся этим самостоятельно: связывался с зарубежными аукционами, галереями второго класса, организовывал выставки. Два года собирал коллекцию, а затем два года так же страстно ее продавал. Продав, удвоил потраченное. Но главное — стал первым профессиональным торговцем искусством в России. Это очень важно, пятое правило: поместить себя в уникальную позицию.

После неудачи с первой коллекцией я занялся самообразованием. На это ушло еще два года. За это время состоялся первый Sotheby’s с русским искусством, цены взлетели, и художники, которые были мне интересны, оказались недоступны в финансовом плане.

Поэтому я собрал художников из разных регионов: Киева, Одессы, Ростова и родного Кишинева. В 1990 году организовал первую успешную выставку Южнорусская волна, с которой начали звездную карьеру многие украинские и российские художники. Мы были одного поколения, понимали друг друга. Они сформировали меня, а я — в каком‑то смысле их.

Помню, как Дмитрий Пригов и Сергей Ануфриев [представители московского концептуализма] объясняли, что вся эта южная “фуза” никому не нужна, и предлагали художников, похожих на московский концептуализм, но моложе. Я же понимал, что хоть и искренне, но они говорят как люди из прошлого. В то время как я себя ощущал агентом будущего. Поэтому шестое правило: время важнее места. Потом я его развил, но родилось оно именно тогда, в начале 90‑х, в том промежутке я вдруг осознал, что сам кому хочешь эксперт. И это мое время.

Долг и репутация

После успеха Южнорусской волны ко мне обратился Леонид Божанов, который был тогда небожителем, человеком, соединяющим российскую художественную среду с мировой, и предложил открыть галерею. Я возражал: мол, рынка нет, коллекционеров нет. Он пообещал, что коллекционеров будет приводить и брать проценты с продаж для некоммерческого фонда. Моя задача — возиться с художниками, организовывать выставки. Я снова поверил и вложил половину своих сбережений в галерею. Она просуществовала 20 лет, но Божанов так и не привел ни одного коллекционера.

Следи за репутацией, несмотря на издержки. Проекты меняются – репутация остается

Пришлось всем заниматься самому. Я задействовал всю свою записную книжку. И вдруг оказалось, что есть множество людей, готовых оказать тебе помощь. Я был активен и сам оказывал множество услуг, не всегда требуя что‑то взамен. И это был тот редкий момент, когда помощь понадобилась мне. Так что седьмое правило: давай больше, чем берешь. Старайся делать так, чтобы как можно большее количество людей были рады “отдать долг”, эта готовность может сыграть важную роль в твоем проекте.

В 1993‑м галерея стала самой известной в России. В Москве шутили “поэт — Пушкин, фрукт — яблоко, галерист — Гельман”. Но следующий настоящий рывок нужно было сделать даже не в Европе, а в США.

И вот к нам приезжает крупный (так нам казалось) нью-йоркский дилер и предлагает организовать большую выставку моих художников в Нью-Йорке. Я ему верю, собираю работы и отправляю. Но через два месяца он исчезает и не выходит на связь. А обязательства перед художниками несу я.

Чтобы спасти репутацию и деньги, отправляюсь в Нью-Йорк на поиски дилера. Дальше — детектив, благодаря которому я нашел не только работы, но и обзавелся связями с ведущими галеристами Нью-Йорка. И понял, как функционирует американский рынок. Так галерея стала международной, а в память о том приключении у меня до сих пор хранится автопортрет Уорхола. Отсюда восьмое правило: следи за репутацией, несмотря на издержки; проекты меняются — репутация переходит из одного в другой.

Гибкость и открытость

В 2007 году у меня случился кризис среднего возраста. Галерея работает как машина, я ей не нужен и порою даже мешаю зарабатывать деньги своими идеями. Всем требуется лишь мое имя, а не компетенция. Я — словно почетный пенсионер. Начинаю себя гробить любыми доступными здоровому мужику способами. Во время одного такого приключения в моей жизни появляется Сергей Гордеев, очень богатый человек и сенатор Пермского края. Он предлагает создать музей в Перми.

Я меньше всего хотел иметь дело с государством, но Гордеев пообещал, что это будет частный проект и он сам все профинансирует. В эту затею никто не верил. Для меня же она стала той формой авантюризма, благодаря которой удалось преодолеть кризис. И я согласился. Объявил, что “скептики будут посрамлены”, что со времен Петра I у нас идет сверхцентрализация, которой пора положить конец, и начал действовать. Организовал одну из лучших своих выставок Русское Бедное, спроектировал музей.

Но в 2008‑м наступает финансовый кризис, Гордеев из миллиардера превращается в миллионера и отказывается от собственной идеи. А я, так и не научившись отступать от задуманного, соглашаюсь создать государственный музей вместе с тогдашним губернатором Пермского края Олегом Чиркуновым. В результате мы открыли не один музей, а два, и много еще чего в Пермском крае. Я же получил новую компетенцию — “развитие территорий” и, в конце концов, создал один из самых масштабных проектов в своей жизни.

Так что девятое правило: принципы — это не стена и не закон физики, ради дела их можно и отменить. Цель менять необязательно, а вот инструменты для ее достижения при необходимости стоит модифицировать, не задумываясь.

Год назад мне сделали предложение построить культурный центр в черногорском городе Будва. Я объяснил, что создать насыщенную культурную жизнь в городе, где живет 17 тыс. человек, невозможно. Для этого необходимо работать со всей страной, соответственно, нужны договоренности на уровне первых лиц — например, с премьером, поскольку проект коснется не только культурной политики, но и всей Черногории. Наум Эмильфарб, пригласивший меня, заверил, что договоренности есть. И я согласился. Снова.

Переехал, написал концепцию, развил деятельность, а спустя какое‑то время узнал, что никакого разговора с премьером не было.

Эмильфарб — крупнейший инвестор в Черногории — все финансовые вопросы по проекту решал без участия государства. Логика была следующей: премьеру и так все время что‑то обещают, поэтому к очередной идее он может отнестись скептически. Мне же о своих рассуждениях Наум ничего не сказал, опасаясь, что откажусь. Сейчас, когда Черногория с помощью нашего проекта преодолела кризис с уменьшением потока туристов (во всей Европе, кроме Черногории, падение минимум на 30 %), мы работаем с правительством, мэриями и министерствами. Круче не бывает. Все, как я и предполагал, но если бы не моя доверчивость, то проекта не было бы. С другой стороны, мои принципы касались прошлого, а здесь — все абсолютно новое. Поэтому, если чувствуешь судьбоносность происходящего — доверяйся, обманывайся.

Так что десятый принцип (за бортом, конечно, осталось многое — например, как я ищу людей еще несуществующих профессий, но мне так нравится последний принцип, что остановимся на этом): жизнь никогда не будет прежней.

Колонка опубликована в журнале Новое время за 9 октября 2015 года

Републикация полной версии текста запрещена

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев
Если Вы хотите вести свой блог на сайте Новое время, напишите, пожалуйста, письмо по адресу: nv-opinion@nv.ua

Мнения ТОП-10

Читайте на НВ style

Последние новости

Подписка на новости
     
Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер:

Все материалы раздела Мнения являются личным мнением пользователей сайта, которые определены как авторы опубликованных материалов. Все материалы упомянутого раздела публикуются от имени соответствующего автора, их содержание, взгляды, мысли не означают согласия Редакции сайта с ними или, что Редакция разделяет и поддерживает такое мнение. Ответственность за соблюдение законодательства в материалах раздела Мнения несут авторы материалов самостоятельно.