7 декабря 2016, среда

Почему до сих пор существуют войны

комментировать
Война эффективнее всех других средств облегчает грабеж и отвлекает народ от насущных проблем

Я полностью отдаю себе отчет в риторичности вынесенного в заголовок вопроса. Наверное, столь же опрометчиво спрашивать, почему до сих пор существуют насилие, несправедливость, ненависть, обман, злорадство, злословие, предательство, подлость, коварство, клевета, смертная казнь, беспамятство, эксплуатация слабых сильными, зло как таковое.

Между тем, человечество уже несколько тысячелетий задает себе эти вопросы и, что самое поразительное — ответы на них не меняются на протяжении тысячелетий. Мне вспоминается, как много десятков лет тому назад я набрел на книгу Теофраста «Этические характеры» («О свойстве нравов человеческих» — IV в. до н.э.). Я знакомился с ней по единственному изданию, которое удалось тогда достать, — 1772 года. Эту книгу должно читать каждому, кто хочет узнать, эволюционирует ли человек к лучшему. Еще — потому, что она оказала огромное влияние на греческую комедию, античную и позднейшую литературу и, особенно, на «Характеры, или нравы нашего века» (1688) французского писателя-моралиста Жана де Лабрюйера.

Уже из оглавления этой вечной книги следует, что человеческие качества древнего грека мало отличаются от тех, с которыми сталкивается индивид современный. Главы книги так и называются: о бесчинстве, глупости, злословии, суеверии, притворстве, невежестве, бесстыдстве, скупости, скуке, тщеславии, хвастовстве, склонности к роптанию. Прочтя книгу Теофраста, Сенека в одном из своих писем написал: Qual fuerant vitia, mores sunt — что было пороками, то теперь нравы.

Спустя два тысячелетия знаменитый Лабрюйер скажет в своих «Характерах» (1688) о книге Теофраста: «Учитывая, что эта книга была написана два тысячелетия назад, просто восхитительно, что они [древние] так похожи на нас, наших друзей и врагов и что это сходство с людьми, отдаленными от нас столькими веками, так абсолютно».

Произведение самого Жана де Лабрюйера «Характеры или нравы нынешнего века» по своему содержанию тоже не утратило актуальности в наши дни. Природа и наклонности человека мало изменились с тех пор. Поменялись формы правления, экономические уклады, ценностные приоритеты, но человеческая личность по своей природе по-прежнему осталась сосудом страстей, нескончаемой борьбой «добра» и «зла», Бога и дьявола в душах людей. И, увы, по-прежнему справедлива мысль, что «нужно немногое для того, чтобы удачное злодеяние восхвалялось как подлинная добродетель».

Наиболее способствует войнам имперское сознание «элит» и народов

Горький пессимизм Лабрюйера связан с мыслью о подобии времен: меняется одежда, язык, манеры, вкусы, внешнее окружение, наука и техника, но сам человек остается непоколебим в своих порочных наклонностях. Автор «Характеров» считает, однако, что не следует возмущаться тем, что люди черствы, неблагодарны, несправедливы или надменны, — «такова их природа».

Лабрюйер в «Xарактерах», Монтень в «Опытах», множество их эпигонов и подражателей — аббаты де Вилье, де Беллегард, Брийон, Аллеом («вся литература была наводнена быстроиспеченными характерами») — так или иначе — лишь повторяли Теофраста.

Пройдет еще триста долгих лет, и Андре Моруа, дополняя сокровищницу наблюдений над нравственной природой человека, напишет: «Человеческая природа со времени Лабрюйера не изменилась!» Моруа констатировал, что при всей быстроте изменений внешнего мира, этого не сказать о мире внутричеловеческом: те же сумасбродства, безумия, алчность, пьянство, разврат, разве что — в мегамасштабах: «Откажутся ли люди следовать привычкам этого безумного мира? Отнюдь нет! Они будут предаваться сумасбродствам еще худшим, чем наши. Они будут так же читать Лабрюйера, как тот читал Теофраста. И скажут: «Учитывая, что эта книга была написана два тысячелетия назад, просто восхитительно, что они так похожи на нас, наших друзей и врагов и что это сходство с людьми, отдаленными от нас столькими веками, так абсолютно».

Меняются политические и социальные структуры, формы власти, имена и титулы глав государств, но, как предсказывали Теофраст, Лабрюйер и Моруа, человеческие отношения остаются почти прежними и те же причины вызывают все те же эффекты. Так что нет никаких оснований ожидать «большей искренности, откровенности, справедливости, помощи, услуг, благожелательности, великодушия и постоянства от человека…» Характеры людей, как и прежде, будут определяться и формироваться их насильственными импульсами, дикими нравами, поступками, несовместимыми с т.н. человечностью. Наука и техника развиваются умопомрачительными темпами, а души большинства людей продолжают жить в темном и невежественном средневековье. И, как раньше, они вновь убивают друг друга, оскорбляют, злорадствуют, предают и клевещут. Будущая история лишь выявит наших потомков, «уничтожающих с высоты быстрокрылых машин в течение нескольких минут целые цивилизации, создававшиеся на протяжении веков. Она продемонстрирует аналогичную экономику, в условиях которой одни народы вымирают с голоду на глазах у других, которые не знают, где найти применение их силам».

Андре Моруа: «Я не знаю, какими будут люди, которым придется жить через две тысячи лет; я не знаю, будут ли они прозябать в условиях ужасающего варварства или же благодаря чудесному развитию науки овладеют другими планетами и заставят служить себе силы, заключенные в материи. Я не могу предугадать, изберут ли они свободу или рабство, будет ли процветание их всеобщим или только уделом отдельных людей. Но я предсказываю, не боясь ошибиться, что эти люди будут походить на тех, о которых пишет Лабрюйер. Среди них мы увидим и униженных, и надменных, людей высокого ума и смиренномудрых, легкомысленных и тщеславных, скрытных и рассеянных, завистливых, злобных, но порой и благородных. Ибо все они — люди».

Итак, прелюбопытнейшая последовательность: Теофраст-Лабрюйер-Моруа-Фрейд-Фромм... Но только ли они? Исчерпывается ли ими характерология? Разве всё совокупное мировое искусство, все религии, вся мировая культура не участвовали в дискуссии о человеческих нравах и их опасности для общественной жизни? Разве не об этом пели песни ваганты, слагали стихи Данте, Брант, Донн, Драйден, писали пьесы Бен Джонсон и Шекспир, горланили и вопили в своих книгах Рабле, Свифт, Гриммельсхаузен, Мошерош, нынешние драматурги абсурда или постмодернисты?

Разве не о том глаголили творцы мифов, создатели религий, основатели философских систем, творцы психологии человеческих толп, великие художники — от Босха и Брейгеля Старшего до Гойи и Сальвадора Дали? Разве человек не неизменен, как «Черный квадрат» Малевича — геометрическая формула человеческого духа — формула незыблемая и вечная, как вечны формулы всеобщего тяготения?

Увы, вся история человечества эксплуатировала эти неизменные и негативные свойства человеческого стада, и именно по этой причине война стала главной доминантой и чуть ли не стержнем исторических хроник почти всех народов мира. Кроме того, человеку свойственно быстро вытеснять из памяти тяжкие воспоминания, чему во многом способствует государственный идеологический аппарат, помогающий забыть то, что было, и постоянно напоминать о том, чего никогда не было.

Для чего агрессоры и негодяи развязывают войны? Истинные цели войн тщательно закамуфлированы, некрофилы научились глубоко прятать инфернальные цели и побуждения, изобретая бесконечное количество обманок типа «справедливость», «патриотизм», «отмщение», «героизм», «отчизна», «народное величие», «родина в опасности», «победа будет за нами», «торжество великой идеи» и т.д. без конца.  Фридрих Великий по этому поводу говорил: «Если бы солдаты знали истинные цели войн — нельзя бы было воевать».

Истинные цели войн редко когда видны сразу, хотя с первобытных племен «великие вожди» крошат собственные народы ради самых примитивных и самых первобытных «добродетелей»: захваты-экспансии чужих территорий и чужих богатств и ресурсов, колонизация и грабеж захваченных территорий, получение сверхприбылей, перекраивание карт, уничтожение (геноцид) чужих этносов или целых страт общества, реванш, создание грандиозных империй, «вхождение в историю», «прижизненная и посмертная слава».

Кроме того, война эффективнее всех других средств облегчает грабеж и отвлекает народ от насущных проблем. Эти цели — пограбить и отвлечь — неизменно преступны и именно поэтому нуждаются в массированном зомбировании черни (лучше сказать — быдла, потому что лишь безмозглый плебс с легкостью необыкновенной поддается на примитивное оболванивание и готов участвовать в войне в силу собственной никчемности и ради своей мелкой корысти).

Наиболее способствует войнам имперское сознание «элит» и народов, что, кстати, имеет свое географическое измерение — площадь имперских территорий на карте мира. К счастью для человечества, имперскость, как затянутая в наши дни первобытность, — самое шаткое политическое образование и поэтому до наших дней дожила лишь последняя из империй, да и та находится в предсмертных конвульсиях.

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев
Если Вы хотите вести свой блог на сайте Новое время, напишите, пожалуйста, письмо по адресу: nv-opinion@nv.ua

Мнения ТОП-10

Читайте на НВ style

Последние новости

Подписка на новости
     
Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер:

Все материалы раздела Мнения являются личным мнением пользователей сайта, которые определены как авторы опубликованных материалов. Все материалы упомянутого раздела публикуются от имени соответствующего автора, их содержание, взгляды, мысли не означают согласия Редакции сайта с ними или, что Редакция разделяет и поддерживает такое мнение. Ответственность за соблюдение законодательства в материалах раздела Мнения несут авторы материалов самостоятельно.