21 сентября 2017, четверг

Главная духовная скрепа России — страх

комментировать
Страх, который живет в душе русских, не порожден внешними обстоятельствами. Это экзистенциальный страх — он является самой основой русскости. Русский не верит никому и всего боится

Н.Амосов

Страх является той самой духовной скрепой, которая обеспечивала существование Российской империи и советского государства в периоды мобилизации.

С.Медведев

Нам неведом другой стимул, кроме страха. Наша система этики основана на страхе.

А.Житинский

Практически все правящие режимы России — от царского до тоталитарного и путинского — держались на завоевательных войнах, на страхах войны или перманентном милитаристском психозе. Потому что миролюбие и доброжелательство представляли смертельные опасности для деспотии и клептократии. Потому что возможность внушать страх как своим, так и соседям, позволяла империи не только расширяться, но измерять свои военные достижения размерами понесенных потерь. Потому-то, по словам известного поэта, это даже не «поработите нас, но накормите» (Ф.М.Достоевский); это — «поработите нас, а заодно и всех окружающих, чтоб им неповадно было! а мы ради такого дела и поголодать готовые!»

Кстати, Александр Невзоров как-то заметил, что именно бессознательный страх сделал Достоевского главным соловьем царского режима, заставил его жить и писать так, чтобы ужас семеновского плаца никогда не повторился в его личной истории. И только ли одного Достоевского? Бесконечный мартиролог жертв как царского, большевистского и нынешнего режимов — сам по себе является инфернальной иллюстрацией приоритетной роли страха в истории России. Роли, которая, увы, практически не меняется в своих фундаментальных основах на протяжении многих веков...

Вековечная мантра о ненавистниках России — это ярко выраженная фобия страха

В российской истории страх служил не только средством запугивания своих и чужих, но своеобразным «строительным материалом»: «великие стройки коммунизма» и мифологические «большие скачки», лозунги «догоним и перегоним!» и «будет первым на Луне мой Вася!» Из страхов создавалось атомное оружие, запускались космические корабли, из страхов народу внушались паранойя и истерия «вражеского окружения» или тотальной русофобии. Страх подстегивал гонку вооружений и героизм на полях сражений. Идеологию страха власти использовали в качестве политической технологии, на ней построена русская конспирология, ею пропитана власть, страшащаяся расплаты за свои непотребства.

Вадим Слуцкий в «Русской Атлантиде» писал, что русские тем лучше работают, чем больше боятся: «Больше страха — больше достижений. Максимальное приближение к состоянию концлагеря сказывается на развитии России положительно. Наоборот, как только начинается либерализация — тут же всё разваливается, и снова приходится «надевать ежовые рукавицы»».

Абсолютная власть на Руси извечно строилась на раболепии, покорности и страхе. Глумление опричнины, выкорчевывание малейших проявлений протеста, дискредитация чести и достоинства, умаление персональной ответственности, создание тотальной атмосферы генетического и исторического страха, его трансформация в первичную эмоцию или основной инстинкт — всё это не могло пройти даром. Всё это оборачивалось не мифическими победами, но реальной отсталостью и нищетой. Когда власть становится главной ценностью, а страх потерять ее — главным страхом, невозможно никакое движение вперед, потому что движение создает ненужные риски.

Ленин нагнетал страх, насилие и репрессии исключительно для укрепления бандитской власти большевиков. Сталин использовал геноцид и генетическую прополку для того, чтобы поддерживать страх и пользоваться абсолютным страхом для абсолютизации власти. Не случайно его называли верховным гарантом страха. Не говоря о народе, даже аппарат сталинской власти трепетал от бесконечного страха перед черным воронком и необходимости сидеть на телефоне до 4-х утра в ожидании ужасного и чудовищного звонка вождя. Атмосфера страха была чрезвычайно необходима власти для удержания самой этой власти. Во времена Сталина именно страх обеспечивал реализацию «грандиозных планов», а когда после смерти живодера он чуть ослаб, на смену страху пришло равнодушие ко всему.

Потому-то идеологию страха власти используют в качестве политической технологии, на ней построена вся русская конспирология, ею пропитана сама власть, страшащаяся кровавых судеб своих предшественников.

В России поколение за поколением вырастали в атмосфере животного страха и абсолютной беззаконности. Страх сковывал инициативу, парализовывал волю, порождал паранойю и когнитивный диссонанс, когда в одном человеке одновременно присутствовали две фобии — мания величия и мания преследования.

Боялись голода и смерти,
Глухих сибирских лагерей,
Патриотизмом страха меря
Шаги истории своей.

О доминирующей роли страха в российской истории писали многие западные эксперты, начиная с Габриэля Мабли и маркиза Астольфа де Кюстина и кончая Ричардом Пайпсом, Джорджем Кеннаном и Генри Кисинджером: «У русских не было ни нравственных устоев, ни законов, ни трудолюбия, ни желания лучшей участи, в их умах страх и невежество (Г.Мабли); «Страх может толкнуть их на любое предприятие, но он же мешает им упорно стремиться к заранее намеченной цели» (А. де Кюстин).

Первый секретарь посольства США в СССР (1934-1938 гг.) Д.Ф.Кеннан в «Истоках советского поведения» писал: «Свойственное Кремлю невротическое восприятие международных отношений в основе своей имеет традиционное для России инстинктивное ощущение уязвимости, страха перед более прочными, мощными, высокоорганизованными обществами… Правители России всегда ощущали, что форма их власти в своей психологической основе сравнительно архаична, хрупка и искусственна и не выдерживает сравнения с политическими системами стран Запада».

Вековечная мантра о ненавистниках России — это ярко выраженная фобия страха. Беспощадная критика и уничтожение хилой, бессильной и малочисленной оппозиции — это фобия страха. А разве Оранжевая революция — не искусственно изобретенная угроза? Ведь испуг перед майданом — типичная эксплуатация народных страхов. Распятый мальчик в Донецке или нагнетание ужасов на востоке Украины — паразитирование власти на страхах народных. А разве нынешнее тотальное ощущение угрозы, не просто исходящее от СМИ, а как бы растворенное в воздухе, — не в духе времени, не один из его символов?.. Да и сама информация, исходящая от профессиональных продавцов угроз, — разве не сам этот дух?

Государственным строем России все больше движет паранойя. Паранойя — это страх, что тобой управляют или тебе угрожают неведомые силы.

Когда очередной вождь или партия становятся скрепами или вождь ассоциируется со страной — это тоже страх: «Есть Путин — есть Россия. Нет Путина — нет России…» — разве не формула страха? Налицо просто апокалипсический страх перед возможной сменой власти и вызванные им причудливые кульбиты: то Ельцин — Путин, то Путин — Медведев.

Когда перемены воспринимаются как разрушение — это страх. А страхи перед правдой, перед правдивой историей, перед любыми, самыми слабыми действиями оппозиции — разве это не невроз навязчивых состояний или страх правды? А о чем свидетельствует сам факт «поднятия с колен»? Мне кажется, во многом — о все тех же страхах или, хуже того, параноидальных комплексах.

Страх в стране живет-бытийствует сверху и снизу: сверху — страх утратить власть, снизу — страх перед новой, более жестокой властью. Когда власть руководствуется своими расстройствами, своими фобиями, своими бесконечными комплексами и своими страхами, а народ заражается ими как инфекцией инфлюэнсы, трудно ждать экономического роста или духовного прогресса. В стране никого не заботят судьбы государства, у которого чуть ли не главная духовная скрепа — парализующий страх. Парализующий не только в смысле отключения сознания, но — страх, отключающий от жизни, от эволюции, от мыслей о будущем.

Свидетельствует В.Шевчук: «Они отлично понимают, что совершив преступление по отношению к своему будущему, могут удержать государство только с помощью тотального внутреннего страха, в виде договора на крови».

По словам профессора Высшей школы экономики Сергея Медведева, в последние годы социологи отмечают постоянный рост разнообразных страхов в российском обществе. Этими страхами умело управляет власть, изобретая все новые и новые. Кому выгодно нагнетание атмосферы страха и чем оно чревато?

Вы, например, задумывались, почему в России столько силовых и охранных структур, дублирующих функции друг друга. Кому нужна и кому служит эта гигантская пирамида охранников и охранителей, бешено раздувающих военный бюджет современной России? Простой ответ: она необходима власти для контроля и воровства ресурсов. Но есть ответ сложный: именно с ее помощью нагнетается удушающая атмосфера страха. Именно от нее исходит паранойя угроз и необходимости их отражения. Именно ей больше всего необходимо производство самих угроз. То есть сами силовые структуры начинают конкурировать друг с другом в производстве различных страхов, цементирующих систему власти. «Соответственно вся наша политическая жизнь сводится к тому, что силовые агентства постоянно, ежемесячно, ежегодно изобретают все новые и новые угрозы, вбрасывают их в общественное пространство, доводят их до сознания суверена и, основываясь на этом, получают все новые и новые ресурсы». Таким образом формируются угрозы «вражеского окружения», «оранжевых революций», еврофашизма, НАТО, США, глобального интернета, других страшилок для национальной безопасности. А мобилизация народонаселения на основе страха и угрозы давно стала инструментом управления и механизмом милитаристской политики.

«Россия стоит на страхе. Политика формируется на основе страха. Когда страх уходит из системы, она становится нестабильной».

Страх служит внутренним стержнем российской пирамиды власти и цементирующим средством, скрепляющим палачей и жертв, насильников и изнасилованных, власть имущих и бесправных. Даже русская жертвенность, или виктимность, производна от страха, от вечной порабощенности и униженности, трансформирующей нищету и бесправие в гордость и силу: «мы — самые бескорыстные и духовные!», «победа будет за нами!», «Крым — наш!», «мы одни супротив всего мира!»

Убери все эти страхи — и вся маразматическая конструкция путинской России рассыплется как карточный домик. Вспоминается «История страха» Беньямина Нейштата о всеобщей паранойе и катастрофическом сознании.

В нашумевшей статье пермяка Игоря Аверкиева «Путин наш хороший Гитлер» читаем: «При Путине, как при Гитлере, люди могут спокойно отдаться своим страхам и слабостям. При Путине, как при Гитлере, всякому нормальному человеку легко быть безответственным и несамостоятельным, трусливым и подобострастным — общество его за это не осудит. При Путине, как при Гитлере, легко и с удовольствием можно отдаться самой яркой и сильной человеческой эмоции — ненависти».

Фактически в нынешней России небольшой горстке думающих людей противостоит масса зомбированных обывателей, разделенных пропастью из страха, недоверия и бессилия. Горький исторический опыт мог бы научить, что там, где есть страх, там нет ни нравственности, ни духовности, ни движения вперед. Что на гнилом, клиническом фундаменте страха нельзя строить не только здание национальной идеи, но и саму страну, а ведь пытаются. Пытаются — невзирая на весь неудачный опыт прошлого, невзирая на то, что поддерживать фобии и страхи становится всё дороже и дороже! «Но мы и в дальнейшем будем идти на эти расходы! Потому, что как только страну покинет страх, вся наша партия окажется в унитазе!»

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев
Если Вы хотите вести свой блог на сайте Новое время, напишите, пожалуйста, письмо по адресу: nv-opinion@nv.ua

Мнения ТОП-10

Читайте на НВ style

Последние новости

Подписка на новости
     
Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер:

Все материалы раздела Мнения являются личным мнением пользователей сайта, которые определены как авторы опубликованных материалов. Все материалы упомянутого раздела публикуются от имени соответствующего автора, их содержание, взгляды, мысли не означают согласия Редакции сайта с ними или, что Редакция разделяет и поддерживает такое мнение. Ответственность за соблюдение законодательства в материалах раздела Мнения несут авторы материалов самостоятельно.