8 декабря 2016, четверг

Жить на кредиты не получится

комментировать
Как современная промышленная парадигма изменит социальную структуру украинского общества

Мы сегодня часто слышим рассказы о популизме, популистах, всеобщем благосостоянии. Как известно, в большинстве случаев популистами стают те, кто борется за власть или потерял ее в силу разных причин. Все они в той или иной степени отстаивают идеи «социального государства», хотя, будучи при власти, делали то же самое, что власть предержащие сегодня.

Как известно, автором идеи «социального государства» или «государства всеобщего благосостояния» является немецкий правовед Лоренц фон Штейн - идейный предшественник правой социал-демократии, теоретик «государственного социализма» и критик марксистского коммунизма. Этот термин применялся Отто фон Бисмарком в XIX веке, когда он ввел в Германии социальное страхование, чтобы предотвратить рост рабочего социалистического движения. Штейн включал в перечень функций государства «поддержание абсолютного равенства в правах для всех различных общественных классов».

Особенно популярной теория «государства всеобщего благосостояния» стала в Западной Европе после Второй мировой войны. Государство всеобщего благосостояния отличает следующие особенности: поддержка социально незащищенных слоев населения (безработных, пенсионеров, инвалидов), устранение социального неравенства путем перераспределения доходов, борьба с безработицей.

Бурный послевоенный восстановительный рост западных экономик, основанный на эндогенной склонности западноевропейцев к производительному труду и кумулятивным технологическим инновациям позволил им, в целом, построить в своих странах к 1970-м годам государства всеобщего благосостояния, поведение которых отличали вышеприведенные характеристики. Все это происходило в рамках второй волны индустриального развития, и сильное влияние государства, его вмешательство в экономическое развитие, в рамках неокейнсианских методов и других форм государственного дирижизма, давало весьма позитивные результаты в экономическом развитии европейских стран.

Однако примерно с начала 1970-х годов западные общества начали переход к третьей волне промышленной революции, о чем миру тогда сообщили футурологи Элвин Тоффлер, Джон Нейсбит, Дэниел Белл и другие. Данная волна характеризовалась радикальным увеличением неопределенности технологического развития по сравнению с второй индустриальной волной, которое конституировало, выражаясь словами Ульриха Бека, любое экономическое развитие в эту эпоху.

Создание персонального компьютера, интернета, действие закона Мура в создании компьютерных процессоров (согласно которому количество транзисторов, размещаемых на кристалле интегральной схемы, удваивается каждые 24 месяца) подняло информационную революцию на невиданную высоту. Просачивание этих технологий в традиционную промышленность второй индустриальной волны, а также во внутреннюю и международную торговлю значительно повысило производительность труда и его эффективность, сделало промышленность качественно иной, что и привело к возникновению стабильного перманентного процесса технологической безработицы, которая теперь становится неотъемлемой частью всякого экономического развития: каждая новация в автоматизации сокращает рабочие места, которые заменяются машинами.

Кроме того, произошло еще одно серьезное изменение. Сложность технологического развития стала такой, что стало теоретически невозможно даже самым компетентным специалистам предвидеть тренды в технологическом развитии, что резко снизило возможности государственного дирижизма в экономическом развитии национальных экономик.

Далее информационная революция привела к усилению глобализации мировой экономики, которая стала особенно бурно происходить с развалом Советского блока в 1991 году. Бизнес начал эмансипироваться от национальных государств. Оффшорные юрисдикции начали становится для него убежищем все в большей и большей степени. Сегодня лидеры информационной революции, такие компании как Apple и Alphabet (материнская компания Google) в значимой степени используют офшоры для оптимизации уплаты налогов в своих странах, что приводит к недополучению государствами значительных налоговых поступлений, необходимых для проведения ими политики, находящейся в рамках теории социального государства. Западные развитые общества пока еще могут у себя собирать значительные налоговые поступления, но тенденция развития информационного общества такова, что собираемых налоговых поступлений будет становится все меньше и меньше.

А некоторые постсоциалистические страны уже не могут аккумулировать налоговые поступления в объеме, необходимом для выполнения элементарных социальных функций. Так, в начале 1990-х годов венгерский экономист Янош Корнаи придумал для Венгрии термин «преждевременное государство благосостояния» («premature social welfare state»), когда обратил внимание на тот факт, что бизнес в Венгрии чрезмерно облагают налогами, и на социальные нужды тратится гораздо больше средств, чем страна может себе это позволить. В Венгрии 60% населения в значительной степени зависят от государства и поэтому, соответственно, поддерживают патерналистское общество. Это же наблюдается и в Украине на протяжении 25 лет ее независимости - весьма значимые объемы денег перераспределяются государством в пользу незащищенных слоев населения.

Однако при этом, упускается факт, на который обратил внимание Корнаи: есть государства богатые, которые могут себе позволить иметь социальное государство, а есть государства бедные (как Украина), которые этого позволить себе не могут. Потому как в экономике расходы должны коррелировать с доходами. В противном случае государства становятся банкротами, и в лучшем для них случае вынуждены жить в долг, занимая средства на международном рынке (как это происходит в нашей стране). Но так долго длиться не может. Рано или поздно такое финансирование нации, живущей не по средствам, будет международными донорами прекращено. Потому что, как я заметил выше, процессы разрушения финансовой стабильности начались также и на Западе. Что уж о нас тогда говорить?

Что нас ждет в дальнейшем? Может быть то, что сейчас происходит, носит временный характер, скоро пройдет, и страны Запада останутся пребывать в парадигме развития социальных государств? Думаю, нет. Мир переходит уже к четвертой промышленной революции, которую отличает еще большее усиление процессов автоматизации, что приведет практически к исчезновению «синих» и «белых» воротничков, труд которых будет повсеместно заменен машинами. Автоматизация создаст, конечно, новые рабочие места для очень квалифицированных специалистов в разных отраслях, но их число не перекроет числа сокращенных рабочих мест. Богатые станут еще богаче, а средний класс переместится вниз социальной пирамиды. Вот что произойдет в скором времени на Западе. Но государства Запада смогли накопить значительные денежные средства. Например, в Норвегии в резервном фонде на конец 2015 года накоплено около $830 млрд. Кроме того, правительство Норвегии проводит разумную и жесткую политику пополнения Государственного нефтяного фонда - чем выше нефтяные цены, тем меньше бюджетные расходы и наоборот. И они смогут позаботится о своем населении, закрыв эти страны от иммигрантского нашествия, что, скорее всего, и произойдет уже в ближайшем будущем.

Но вот что будем делать мы? Продолжать разрушать свою финансовую систему, не имея никакой экономической возможности поддерживать бедные слои населения, из которых у нас практически состоит все общество? Можно, конечно, засунуть голову в песок и решать только оперативные задачи: готовиться к зиме и раздавать населению субсидии на газ. Но это очень и очень скоро закончится крахом, и мы погрузимся в такой социальный хаос, что события 2014 года покажутся нам раем.

Что же делать? Для начала нужно серьезно воспринять реалии мирового экономического и технологического развития и не питать детских иллюзий. Мы должны стать участниками Четвертой промышленной революции (шанс на это пока есть), а не заниматься решением национальных проблем в рамках устаревшей и уже нереалистической теории «государства всеобщего благосостояния», тем более, что мы не может теперь этого себе позволить. Конечно, для этого нужны сильные украинские политики-государственные лидеры, которые будут соответствовать вызовам современного промышленного развития и которые отважатся сказать украинскому народу всю правду о современности. И вот здесь возникает едва ли не самый важный вопрос - есть ли такие политики в Украине?

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев
Если Вы хотите вести свой блог на сайте Новое время, напишите, пожалуйста, письмо по адресу: nv-opinion@nv.ua

Мнения ТОП-10

Читайте на НВ style

Последние новости

Подписка на новости
     
Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер:

Все материалы раздела Мнения являются личным мнением пользователей сайта, которые определены как авторы опубликованных материалов. Все материалы упомянутого раздела публикуются от имени соответствующего автора, их содержание, взгляды, мысли не означают согласия Редакции сайта с ними или, что Редакция разделяет и поддерживает такое мнение. Ответственность за соблюдение законодательства в материалах раздела Мнения несут авторы материалов самостоятельно.