29 мая 2016, воскресенье

Россия упустила свой шанс

комментировать
В начале 90-х у России был шанс, но она им практически не воспользовалась

В начале 90-х у России был шанс, но она им практически не воспользовалась

Вера россиян в патерналистское государство - главное препятствие, мешающее стране стать успешной

Оригинал текста опубликован на Bloomberg View. Другие колонки Bloomberg View по ссылке: http://www.bloombergview.com

Многим россиянам кажется, что у РФ и США немало общего. Обе страны велики, любят авантюры, обе отличаются скрытой любовью к беззаконию и жестокости, в обеих с опозданием задумываются об инфраструктуре. Так что же мешает России превратиться во вторую Америку – демократическое государство и экономического гиганта?

В начале 90-х у России был шанс, но она им практически не воспользовалась. Первое постсоветское десятилетие принесло почти неограниченные свободы, но также повсеместную коррупцию и экономический спад. В течение второго десятилетия свободы постепенно сокращались, а экономика укреплялась за счет роста цен на энергоносители – к середине третьего десятилетия стало ясно, что это укрепление было лишь миражом. Неужели дело в том, что россияне просто не созданы для строительства общества, подобного тому, что обеспечило США процветание?

В 1990-м, когда Советский Союз уже был на последнем издыхании, профессор Йеля Роберт Шиллер и российский экономист Максим Бойко, который впоследствии занимал серьезные правительственные посты и стал богатым инвестором, опросили москвичей и ньюйоркцев на предмет отношения к свободным рынкам. Они избегали озвучивать абстрактные термины наподобие «экономической свободы» и «капитализма», вместо этого сосредоточив внимание на конкретных ситуациях. Исследование показало значительное расхождение во взглядах россиян и американцев. В конце 2015 года Шиллер и Бойко повторили свое исследование. Опубликованные недавно результаты показывают, что россияне ничуть не меньше поддерживают свободные рынки, чем американцы, но их отношение по-прежнему различается в нескольких ключевых вопросах, и это отклонение может объяснить, почему Россия не стала похожей на США.

Шиллер и Бойко спросили, справедливо ли фабрике, которая производит кухонные столы ценой в $1 000, пользующиеся большим спросом, поднять цены на $100, несмотря на то, что затраты на производство не изменились. В 1990 году 66% москвичей и 70% ньюйоркцев сказали, что считают это нечестным. В 2015 году такой позиции придерживались 68% москвичей и всего 57% ньюйоркцев. Второй вопрос, посвященный тому, честно ли поднимать цены на цветы в праздники, когда спрос на них выше, также показал, что американцы за последнюю четверть столетия стали более либеральными, тогда как россияне остались примерно такими же, как и в 1990 году.

Россияне менее склонны бунтовать, рисковать и выбирать путь наибольшего сопротивления

Затем экономисты спросили, должно ли государство позволить фабрике или продавцам цветов поднимать цены в соответствии со спросом. В 1990 году за то, чтобы напротив – запретить поднимать цены, выступило больше россиян, чем ньюйоркцев, тогда как в отношении регулирования стоимости кухонных столов позиции были почти одинаковы (43% «за» в Нью-Йорке и 41% - в Москве). В 2015 году примерно половине москвичей все еще нравилась идея ценового регулирования, но количество одобряющих ее ньюйоркцев упало до 35% (в отношении кухонных столов).

В некоторых вопросах россияне демонстрируют большее принятие рыночных механизмов, чем в 1990-м. Исследователи спросили: разозлило бы респондентов, если бы человек, стоящий перед ними в очереди, продал свое место за $50? В 1990 году 69% опрошенных в Москве (и 44% в Нью-Йорке) ответили утвердительно. В 2015 году всего 57% москвичей (и по-прежнему 44% ньюйоркцев) сказали, что их возмутила бы такая операция. Это, по-видимому, естественная реакция на 25 лет капитализма.

Шиллер и Бойко интерпретируют полученные данные следующим образом: хотя позиции россиян и американцев кое в чем различаются, никогда не было причин – нет их и сейчас – считать, что россияне ощутимо менее ориентированы на рынок: «В 1990 году, до распада Советского Союза и запуска рыночных реформ президента Ельцина, в РФ считалось, что простые россияне не готовы к переходу к рыночной экономике, потому что не понимают рынок, а их ценности отличаются от американских. Результаты исследования Шиллера и Бойко показали: несмотря на обнаруженные различия во взглядах между россиянами и американцами, эта точка зрения является необоснованной. Сегодня, после 25 лет развития рынков в России, эта старая позиция кажется почти нелепой».

Тем не менее, мне кажется, что экономисты в своем исследовании недооценили кое-какие важные данные. В 2015 году они добавили вопросы о демократических ценностях, вдохновившись проведенным в 1992 году исследованием другой группы ученых, которые также оформили свои вопросы на примере житейских ситуаций. Эти вопросы продемонстрировали гораздо больше расхождений, чем экономические.

В 1992 году всего 22% москвичей (по сравнению с 29% современных ньюйоркцев) согласились с утверждением «общество не должно терпеть людей, чьи политические взгляды существенным образом отличаются от взглядов большинства». В 2015 году 37% москвичей полагали, что с диссидентами нужно разбираться, 76% также верили, что «лучше жить в обществе с жестким порядком, чем дать людям столько свободы, что у них появится возможность оказывать разрушительный эффект на общество». В Нью-Йорке такого мнения придерживались 69% в 1992-м и 36% в 2015-м.

Шиллер и Бойко, похоже, отчасти приписывают этот сдвиг растущей роли государственной пропаганды в российском обществе: «Западную демократию чаще всего показывают неэффективной, аморальной, лицемерной и так далее, что, скорее всего, повредило общественному восприятию понятия демократии и повлияло на отношение к ней». Я не уверен, что проблема заключается именно в этом, поскольку очевидная тяга к сильному государству сочетается с убеждением, не изменившемся с советских времен, что государству следует вмешиваться в работу свободного рынка.

В своем недавнем посте в Facebook Гарри Каспаров, чемпион мира по шахматам и российская знаменитость 1990-х, написал: «Понравилась ирония в том, как американские сторонники Берни Сандерса рассказывают мне, бывшему гражданину СССР, о благах социализма и его истинном значении». «Иметь возможность говорить о социализме – большая роскошь, роскошь, за которую было заплачено успехами капитализма, - продолжил либертарианец. – Неравенство доходов, разумеется, большая проблема. Но идея, будто выходом является больше государственного вмешательства, больше регулирования, больше долгов и меньше риска, абсурдна».

Неудивительно, что Каспаров стал нежелательным лицом в России и теперь живет на Западе.

Министр иностранных дел РФ Сергей Лавров недавно написал обширную статью, пытаясь доказать, что российская цивилизация коренным образом отличается от западной, а СССР был построен на врожденных российских ценностях, в частности, коллективизме. Это цивилизационное влияние, по словам Лаврова, сыграло значительную роль в создании западных государств всеобщего благосостояния: «Власти европейских государств ввели беспрецедентные меры социалистической поддержки под влиянием примера СССР и в попытке лишить опоры свои левые силы».  

Независимо от того, прав ли Лавров, в США это влияние никогда не было столь значительным, несмотря на пылкую кампанию Сандерса. Работа Шиллера и Бойко показывает, что американцы – причем и в политически либеральном Нью-Йорке тоже – стали выступать за свободный рынок относительно недавно.

Продолжающаяся вера в патерналистское государство, называющее себя стражем традиционного коллективизма - жернов на шее россиян, главное препятствие, которое не позволяет России стать такой же успешной и могущественной, как Америка. Тем не менее, есть еще одно небольшое различие, обнаруженное Шиллером и Бойко – и оно может быть почти настолько же важным. 

Экономисты спросили людей, что бы они выбрали: заработать много денег без славы или же получить какое-либо не связанное с деньгами достижение: олимпийскую медаль или уважение коллег. Россияне как в 1990-м, так и в 2015-м не были заинтересованы в славе без денег: всего 35% и 33% соответственно выбрали этот вариант – по сравнению с почти половиной ньюйоркцев.

На первый взгляд, это означает, что россияне материалистичны и ориентированы на бизнес. Тем не менее, вероятно и то, что они попросту предпочитают деньги уважению и восхищению. Как следствие, они менее склонны бунтовать, рисковать, выбирать путь наибольшего сопротивления. Эта черта характера куда опаснее и куда печальнее, чем склонность к этатизму.

Перевод НВ

Новое время обладает эксклюзивным правом на перевод и публикацию колонок Леонида Бершидского на Bloomberg View. Републикация полной версии текста запрещена.

Больше мнений здесь

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев
Если Вы хотите вести свой блог на сайте Новое время, напишите, пожалуйста, письмо по адресу: nv-opinion@nv.ua

Мнения ТОП-10

Читайте на НВ style

Последние новости

Подписка на новости
     
Все материалы раздела Мнения являются личным мнением пользователей сайта, которые определены как авторы опубликованных материалов. Все материалы упомянутого раздела публикуются от имени соответствующего автора, их содержание, взгляды, мысли не означают согласия Редакции сайта с ними или, что Редакция разделяет и поддерживает такое мнение. Ответственность за соблюдение законодательства в материалах раздела Мнения несут авторы материалов самостоятельно.