21 сентября 2017, четверг

Искусство скорби

комментировать
Среднестатистическому украинцу сложно представить себе, насколько память о Холокосте включена во все сферы жизни обычного европейца

Трагедия Холокоста стала поворотным пунктом в истории Европы. Если войну человечество научилось оправдывать и придумывать логичные объяснения ее «позитивному» эффекту (напомним хотя бы страстные рассуждения Гегеля о том, что война очищает дух нации), то Холокост показал, что нет таких границ зла, которые человечество не готово переступить. Невозможность представить событие порождает проблему его мемориализации – как показать трагедию в памятнике? в музейной экспозиции?

Среднестатистическому украинцу сложно представить себе, насколько память о Холокосте включена во все сферы жизни обычного европейца, не историка, не политика. Нашему соотечественнику практически незнаком тот способ воспоминания о трагическом прошлом, который основывается на скорби, а не на прославлении. Яркий тому пример — перекосы в мемориализации трагических событий истории Украины: память трагедии Бабьего Яра, где пока не существует единого мемориального комплекса, но размещено тридцать памятников различным жертвам. Нам важно видеть опыт европейских государств в мемориализации трагедий двадцатого века не для того, чтобы скопировать его, но, чтобы выработать свой собственный и научиться разговаривать разными мемориальными языками.

Попробую сделать акценты на нескольких достаточно известных шагах европейских стран в контексте мемориализации трагедий ХХ века, чтобы создать некий фон для обозначения проблем внутри Украины. Зачастую мы даже не в состоянии увидеть проблему, ибо привычные способы взаимоотношений с прошлым кажутся нам единственно возможными.

Выработка языка, на котором можно максимально лаконично рассказать о самых страшных трагедиях, - процесс сложный и мучительный. В первые десятилетия после войны даже среди выживших в лагерях смерти было желание просто стереть с лица земли все, что напоминает об этом кошмаре. Постепенно создание мемориалов в пределах лагерей смерти было осознано как необходимая часть исцеления человечества после войны. Подлинный перелом в представленности трагедии в городских пространствах произошел только в 90-е годы ХХ века, и сегодня мы не найдем европейского города, в котором память Холокоста не была бы включена в обжитое пространство. Причем важно не только то, что нам говорят (never again – общий посыл всех мемориальных практик), но в пределах какой ценностной иерархии выстраивается сообщение мемориала.

Для украинского общества поиск языка, на котором можно говорить о Бабьем Яре, может стать подлинной школой публичной дискуссии

Расскажу о значимых местах памяти в Германии, для которой по понятным причинам тема мемориализации Холокоста политически значима. В последние два десятилетия здесь был найден язык памятования, позволяющий репрезентировать социальную травму. Наиболее известным является «Памятник убитым евреям Европы» (Denkmal für die ermordeten Juden Europas), спроектированный американским деконструктивистом Питером Айзенманом и открытый в 2005 году в Берлине.

Монументальное сооружение (это огромная площадь, на которой расположено более 2 700 бетонных блоков разной высоты) говорит не голосом «больших величин» (государства, нации, партии – какой угодно обобщающей категории), а голосом отдельного человека. Мемориал нельзя «употребить» (посмотреть, как зритель), его надо пережить, пройдя насквозь. Многократно описан психологический эффект мемориала – проходя между бетонными блоками, которые к центру мемориала становятся выше, человек остро ощущает одиночество и зависимость от внешних враждебных обстоятельств. Ширина проходов не позволяет идти рядом с кем-то, мелькающие в других проходах люди кажутся не создают ощущения соприсутствия – они мелькают на секунды и исчезают снова.

Значимо, что памятник расположен в историческом центре Берлина, в непосредственной близости от символов немецкой государственности – Бранденбургских ворот, Бундестага. Почему здесь? Это часть обжитого пространства германской столицы, вокруг которого кипит обычная жизнь. Это символ признания того, что Германия ни на минуту не закрывает глаза на собственное трагическое прошлое, символ ответственности и готовности жить и строить государство, в котором ничего подобного повториться не может.

Сходное послание прочитываем в несколько менее известном мемориале другой жертве Холокоста – ромам и синти. Он был открыт в 2012 г. в парке Тиргартен, в прямой видимости Бундестага по проекту израильского скульптора Дани Каравана. Здесь мы также не увидим изображения страдающих и умирающих людей или прямолинейных политических призывов. Памятник представляет собой круглую чашу из черного гранита, наполненную водой (кажется, что это бесконечно глубокое озеро, хотя глубина – всего семнадцать сантиметров). На треугольную стелу в центре «чаши» смотритель ежедневно кладет свежий цветок. Пройдя вокруг мемориала, можно прочитать одну строку из стихотворения об уничтожении ромов. В воздухе плывёт неясный скорбный звук ромской скрипки. Сверху памятник напоминает черное солнце с растрескавшимся светом. Здесь не испытываешь ненависти и жажды мести, здесь место скорби. Скорбь и ответственность включены в пространство нашей жизни, не превращая ее в бесконечное покаяние.

Мемориализация трагедии Холокоста оказывается тем камертоном, который четко указывает на ценностную ориентацию общества. Для Западной Европы Холокост стал пунктом к признанию высшей значимости прав человека – признание Холокоста своей трагедией для любой европейской страны, отказ от разговоров о том, о ком больше скорбеть – вот стержень политики памяти в обществе, строящем себя вокруг признания высшей ценности человеческой жизни.

Над увековечением памяти о Холокосте работает не только Германия – в июне 2017 года должен завершиться конкурс проектов мемориала Холокосту в Лондоне. Не стоит напоминать, что Великобритания находится в числе стран-победительниц Второй мировой и вины за происшедшее испытывать не должна. При этом страна считает необходимым сделать мемориальный центр Холокоста неотъемлемой частью городского пространства столицы. Для мемориала выделено место в историческом центре Лондона, в непосредственной близости от Тауэра. В шорт-лист конкурса вошло десять проектов от ведущих скульпторов и архитекторов мира. Проводится онлайн-голосование, ведь памятник общезначимому событию не может быть навязан жителям Лондона, это должно быть общим решением. Это и есть принципиально важный момент в выстраивании исторической памяти в европейских странах в наши дни.

Почему важно говорить о европейских традициях мемориализации? В нашей стране описанный выше язык памятования присутствует крайне редко. Привычные нам мемориалы памяти трагических событий ориентируют зрителя на приобщение к сакральному пространству. Это проговаривается вертикальной несоизмеримостью пришедшего сюда живого человека с высотой пьедестала или самого памятника – тут ты, живой, встречаешься с над-человеческим. Здесь можно пережить катарсис, воодушевление, чувство причастности. Это важный язык памятования. Но необходимо показать, что существует еще один, не менее значимый. При этом некоторые послания миру могут быть проговорены только вторым языком. Это язык скорби и сопереживания конкретным людям, язык, позволяющий ощутить себя рядом с теми, память о ком сохраняется. Когда язык памяти имеет несколько регистров, это открывает возможность осмысленных общественных дискуссий, в которых проговариваются основы понимания не столько общего прошлого, сколько общего будущего. Подчеркну – именно общественных дискуссий, а не войн памяти.

Глядя на упомянутые выше практики памятования, я думаю о судьбе мемориализации трагедии Бабьего Яра в Украине. Для украинской исторической памяти это уникальное место. Место, где трагедии наслаиваются друг на друга. Трагедии Холокоста и памяти о Холокосте. Жертвы Холокоста – это все, кого уничтожил человеконенавистнический режим. И это место не только трагедии, но и немыслимого подвига тех, кто несмотря ни на что пытался добиться достойной мемориализации Бабьего Яра в советское время. Чем оказывается ядро памяти о происшедшем? Ужас перед предельным отрицанием прав человека и гордость за тех, кто именно эту ценность отстаивал, несмотря ни на что. Для Украины важно научиться говорить об этой трагедии, говорить всем вместе, открыто, преодолевая страхи и подозрения. Для украинского общества поиск языка, на котором можно говорить о Бабьем Яре, может стать подлинной школой публичной дискуссии. Нам следует начать говорить друг с другом. 

Читайте срочные новости и самые интересные истории в Viber и Telegram Нового Времени.
ПОДПИШИТЕСЬ НА РАССЫЛКУ   Яна Баринова   И ЧИТАЙТЕ ТЕКСТЫ ИЗБРАННЫХ АВТОРОВ КАЖДЫЙ ВЕЧЕР В 21:00
     
Яна Баринова
Яна Баринова

Исполнительный директор Мемориального центра Холокоста "Бабий Яр"

Другие мнения автора
Если вы нашли ошибку в тексте, выделите ее мышью и нажмите Ctrl+Enter

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев
Если Вы хотите вести свой блог на сайте Новое время, напишите, пожалуйста, письмо по адресу: nv-opinion@nv.ua

Мнения ТОП-10

Читайте на НВ style

Последние новости

Подписка на новости
     
Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер:

Все материалы раздела Мнения являются личным мнением пользователей сайта, которые определены как авторы опубликованных материалов. Все материалы упомянутого раздела публикуются от имени соответствующего автора, их содержание, взгляды, мысли не означают согласия Редакции сайта с ними или, что Редакция разделяет и поддерживает такое мнение. Ответственность за соблюдение законодательства в материалах раздела Мнения несут авторы материалов самостоятельно.