11 декабря 2016, воскресенье

Сакральный царь, сакральная еда и война сакральная

комментировать
Для меня происходящее ассоциируется не с карточками во время войны, а с группкой мордатых сержантов в каптерке, тумбочки в которой забиты отобранной у духов колбасой

В России, кажется, образовалась новая сакральная идея, снова в момент объединившая крымнашистов и либералов, ватников и майдановцев, православных и атеистов, левых и правых. 

Эта новая сакральная идея - еда. Точнее, формула "еду выбрасывать нельзя".

Россия - страна, удивительно умеющая вырабатывать сакральность. Ничего больше она вырабатывать не умеет. Но сакральность - это просто божий дар какой-то этой стране. Самая главная заповедь здесь - не трожь!

Царь - сакральный, Крым - сакральный, война - сакральная, история - сакральная, министерство души - сакральное, памятник - сакральный, и даже помидоры теперь - тоже сакральные. 

Я знаю, что такое голодуха. О, да! Уж поверьте. Тот, кто служил в девяностых под Екатеринбургом, в тех самых Камышловских болотах, откуда сейчас толпами валят новые "добровольцы" на новую войну - зимой, при минус тридцати пяти на улице и плюс четырнадцати в казарме, стены которой были покрыты вечным шевелящимся ковром из комаров (сырость от болот была такая, что комары не переводились даже в середине января), в одной шинели, кителе и нательной рубахе, по четыре-шесть часов на морозе и ветру очищая дивизионный плац от снега скребками, лопатами и плащ-палатками, все это под крики "бегом, бегом!", с растущим тощим организмом под два метра и дистрофией веса, вечно требующим жратвы, и черпаком гнилого бигуса на обед и двумя ложками крупы ячневой сеченой на ужин - о, поверьте, этот организм знает, что такое ночами жрать из тюбика зубную пасту "Ягодка", которая нестерпимо пахнет едой.

Довести людей до животного состояния, а потом за это же состояние их чморить – вот чем занимается наша власть сегодня

Собственно, нас, духов, иначе как проголоды, обмороки, нехватура, гоблины, тогда и не называли. 

Однажды в казарменном сортире, в помойке, я увидел целлофановый пакет с печеньем, который сержанты отобрали у партии вновь поступивших новобранцев и выкинули в помоечный ящик. Шмон молодых был одним из главных действий при поступлении новой партии - отбирали все, всю еду. Самое вкусное деды оставляли себе, а остальное выбрасывали. 
Собственно, это было ровно то, чем занимается сейчас наша власть - маленькая группка сытых мордатых хозяев казармы отбирала ресурсы у толпы нищих голодных пейзан и показательно выбрасывала санкционную еду в ящик с использованной туалетной бумагой. 
Выбрасывали именно показательно, чтобы служба медом не казалась, чтобы к новым законам приучить, чтобы дать понять тебе свое место. Потому что жрать выкинутое - в армии самое главное западло. 

Довести людей до животного состояния, до настоящего, всамделишнего голода, когда в глазах у жрущего человека, который спер в овощном цеху немытую морковь, засовав её в кирзачи, или на раздаче стырил бачок с кашей и жрет её в углу, давясь, торопясь, пока не отобрали, с совершенно животным выражением на лице, когда в глазах не остается ничего человеческого, а потом за это же состояние его и чморить, это то, чем и занимается наша власть сегодня.

Мне стоило диких усилий заставить себя не схватить этот пакет из сортирной помойки и не начать жрать прямо здесь, на очке. Жрать втихаря, в одинаря из помойки на очке - представить в армии преступления хуже этого невозможно. Хуже нет ничего. После этого тебе просто конец. Лучше сразу самому повеситься. Но мне было плевать. Все, что я видел - это жратву. 

Так вот. Взять и просто выйти, не схватив этот пакет, мне стоило каких-то нечеловеческих усилий. Это было больно именно физически, в прямом смысле этого слова. Вот прям по-настоящему. Когда я вышел, у меня болела каждая мышца, каждая косточка. А потом в расположение с выражением лица, какое бывает у спаривающейся собаки, и абсолютно потерянным взглядом, залетел мой сослуживец и с приглушенным полукриком-полушепотом "пацаны, смотрите, что я нашел", поднял в руке этот пакет. И пацаны, не знавшие, где он это нашел, налетели на него, как саранча, и жрали эти галеты из помойки, и мне второй раз стоило диких усилий не присоединиться к этой куче голодных, которая пихала друг друга за эти галеты и набивала их в рот горстями, потеряв все человеческое в своем образе. 

Да, они не знали, где он взял эти галеты, но я-то знал. И он знал. И именно поэтому он и принес специально всем, чтобы, если что, быть замазанным не одному, а вместе со всеми. 
Второй раз удержаться было сложнее, кстати - потому что уже толпа, а в толпе можно все. Кажется, я, стоя в стороне и глядя, как они жрут эти галеты, даже плакал. 

А тот, который этот пакет и притащил в распалагу, и жрал потом, зная, где он эти галеты взял, стал впоследствии одним из самых жестоких дедов, или, как у нас говорили, "перцев" - круче только яйца, выше только небо. Молодняк бил и чмырил с удвольствием. За голодуху, да.
Так что что такое жрать зубную пасту месяцами, я знаю, и потом, в Грозном, что такое жарить голубей на шомполе, знаю (голубю главное в голову попасть, потому что тушку автоматная пуля разрывает в брызги), и дальше, в горах, под Шаро-Аргуном, что такое жрать собачатину, тоже знаю (у собаки главное жир срезать, он горчит), и затем, в Грузии, что такое пить из болота или ручья, где выше по течению лежит труп теленка - знаю тоже.

В общем, что такое еда, когда хочется есть, я знаю. Но никакого культа еды у меня не образовалось. 

Я не стою над душой у ребенка с ложкой, чтобы он доел в тарелке все до последней крошки, только из-за того, что отцы и деды голодали: свободное, незашоренное сакральностями развитие личности моего ребенка для меня куда важнее, чем ложка недоеденного пюре, которую меня совершенно не запарит выкинуть в ведро. Меня не повергают в шок испортившиеся продукты. Я радуюсь празднику кидания помидорами в Испании. И поддерживаю бельгийских фермеров, выливающих под свой парламент тонны молока в знак протеста. А в Европе в темном прошлом с голодухи мерли не меньше нашего.

Нет, я совсем не говорю, что уничтожать еду - хорошо. Уничтожать еду - плохо. Вырастить полторы тысячи свиней, привезти их через океан в Россию и сжечь в крематории, потому что одному полоумному заклинило башню - это совершеннейшая дичь, конечно. Но только не потому, что наше прошлое - чернуха, чернуха и еще раз чернуха. Не с того конца заход. Друзья мои, если мы будем делать сакральность еще и из помидоров - стране тогда точно крышка. Из-под которой мы не выберемся никогда. Потому что ничего более совкового, чем сакрализация еды, придумать нельзя. 

Для меня все происходящее ассоциируется не с карточками во время войны. Для меня все происходящее ассоциируется только с одним - с группкой мордатых сержантов в каптерке, тумбочки в которой забиты отобранной у нищих пейзан колбасой; с существованием в своем теплом сытном уютном мирке группы окончательно ушедших в астрал миллиардеров, выбрасывающих на глазах толпы голодных проголодов санкционку в сортирную помойку и вводящих самые жесткие меры наказания за то, что кто-то эту санкционку будет жрать. И уверенных, что так и надо, что они правы. С кривым, совершенно безумным, диким миром казармы, в которую они превратили всю страну, с его извращенной, совершенно животной моралью, ублюдочной нравственностью, двинутостью душой и мозгами. С властью, которая рассматривает все остальное население барака своей собственностью, и населением, которое соглашается с этим и готово жрать галеты из сортирной помойки, и желательно, чтобы по возможности замазать еще и всех вокруг - но лишь бы только не возвысить голос, не заблеять, не заявить о своих правах и своем достоинстве, не стать не таким, как все. 

Так что сжигание сыров в специально закупленных для этого передвижных крематориях и давление помидоров бульдозерами говорит совсем не о том, что помидоры святые. А только и исключительно о том, что Верховный Сакральный - ебнутый. Впрочем, большинство населения страны, под стать властителю: их это либо устраивает, либо они готовы с этим мириться. С лопат из-за решетки жрать готовы, лишь бы вместе со всеми, и не блеять.

А я не готов. Именно поэтому хлебные крошки со стола я смахиваю тряпкой. Потому что хочу оставить детям другую страну. А не ту, которую оставили нам наши деды. 

Даже несмотря на то, что они голодали.

В рамках проекта "Журналистика без посредников"  

Текст публикуется с разрешения автора

Оригинал

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев
Если Вы хотите вести свой блог на сайте Новое время, напишите, пожалуйста, письмо по адресу: nv-opinion@nv.ua

Мнения ТОП-10

Читайте на НВ style

Последние новости

Подписка на новости
     
Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер:

Все материалы раздела Мнения являются личным мнением пользователей сайта, которые определены как авторы опубликованных материалов. Все материалы упомянутого раздела публикуются от имени соответствующего автора, их содержание, взгляды, мысли не означают согласия Редакции сайта с ними или, что Редакция разделяет и поддерживает такое мнение. Ответственность за соблюдение законодательства в материалах раздела Мнения несут авторы материалов самостоятельно.