2 декабря 2016, пятница

Кто виноват в катастрофе под Смоленском

комментировать
Поиск причин трагической смерти президента Леха Качиньского разделил поляков и провоцирует все большее недоверие к власти

Сначала был шок и слезы. Немного позже – желание объединиться и сделать свою страну лучше, несмотря на идеологические различия. Потом пришли взаимные обвинения в неправильном почитании памяти погибших и сговоре с врагами. В конце все смел цинизм и поиск политических дивидендов. Из живых эмоций осталась лишь боль семей, которые до сих пор не знают точных причин смерти своих близких.

Так вкратце можно описать восприятие в Польше Смоленской авиакатастрофы. 10 апреля 2010 года при заходе на посадку на аэродроме «Северный» под Смоленском разбился самолет президента Леха Качиньского, который должен был принять участие в мемориальной церемонии в Катыни, где в 1940 году НКВД расстреляло более 20 тысяч польских офицеров. Погибли глава польского государства, его супруга Мария и еще 94 выдающихся государственных, военных и культурных деятеля. Никогда прежде в истории Запада не случалось, чтобы страна сразу лишилась главнокомандующего, начальника Генштаба и командующих отдельных родов войск. В одно мгновение Варшава потеряла больше жизней, чем за время участия в военных кампаниях в Ираке и Афганистане.

Лех Качиньский, президентская каденция которого в 2010-м подходила к концу, на тот момент не входил в число наиболее популярных польских политиков. Его упрекали за чрезмерный консерватизм и слишком острые контры с Россией. Тем не менее, пять лет назад его смерть оплакивал весь политикум и все общество.

Вместе с президентским самолетом в Польше рухнул здоровый политический дискурс, который заменили конкурсом теорий заговора

Катастрофа президентского ТУ-154 не была исключительно трагедией элит: многие поляки лично знали погибших, политики, журналисты, ученые сами были гостями борта №1. «На месте этих несчастных мог быть я», - подобное осознание, несомненно, приближало трагедию. Помню Варшаву в первую неделю после катастрофы: молчаливые люди в транспорте, на улицах, слезы на глазах, когда рядом проезжал катафалк, очереди в президентский дворец, чтобы возложить цветы и высказать сочувствие. Было очевидно: общество переживает травму, которая пробудила множество эмоций, и не совсем понятно, что с этими эмоциями делать после похорон жертв.

Тогда польская политическая сцена уже жила конфликтом консерваторов из «Права и справедливости» и либералов из «Гражданской платформы». Последнюю возглавлял тогдашний премьер Дональд Туск, немного резкий, уверенный в себе политик, больше похожий на еврократов, чем постпартийных чиновников, лидерство в «Праве и справедливости» перешло к брату покойного президента – Ярославу Качиньскому, человеку религиозному, нарочито официальному, который славился более крутым характером, чем брат. Но вначале казалось, что совместное переживание трагедии станет тем фундаментом, на котором можно будет построить общенациональное согласие. Но не сложилось.

Первый камень преткновения возник уже из-за выбора места захоронения президентской пары. Выбранный из почтения к должности и трагической смерти собор на королевском Вавеле не всем пришелся по нраву – последним там похоронили маршала Пилсудского, а Качиньский пусть и был лидером нации, но все-таки Пилсудскому и королям явно не ровня.

Достаточно быстро возник и денежный вопрос. Когда государство посчитало суммы компенсаций для семей жертв катастрофы, оказалось, что они в несколько раз превышают выплаты для семей жертв катастрофы польского военного вертолёта несколькими годами ранее. «Неужели цена жизни определяется тем, кто сидел рядом в транспортном средстве?» - спрашивали публицисты.

Однозначного решения не было и по памятнику погибшим. Где ставить, с каким размахом? Это ли центральное событие нашей истории?

Упомянутые дилеммы разогрели общественные споры. Так или иначе, политики достаточно быстро подкинули гражданам две теории произошедшего в Смоленске.

Первая: Лех Качиньский вообще не должен был в тот день лететь в Смоленск, где немного раньше уже отметился Дональд Туск. Президент решил совершить поездку только из желания утереть нос политическому оппоненту, а заодно - подразнить россиян. Он и раньше приказывал пилотам садиться, несмотря на плохие погодные условия. Да, случается, что самолеты падают, да, иногда они падают с президентами на борту. Это, безусловно, трагедия, которую нужно оплакать и жить дальше. На носу выборы и реформы.

Вторая: президенту давно должны были купить, но все не покупали, новый самолет. Старый редко проходил техосмотры. Пилоты не прошли необходимых тренировок. За это отвечала Канцелярия премьера, значит, именно Туск виноват в катастрофе самолета. А так как самолет разбился на территории России, с которой Туск предлагал наладить отношения, то дело пахнет сговором с диктатором Путиным. Значит, нужно доказать вину Туска и «российский след», сначала разобраться с прошлым, а потом подумаем о будущем.

Версии моментально обросли горячими сторонниками и противниками. Очень быстро оказалось, что почти невозможно сохранять нейтралитет в этом вопросе. Если до Смоленска польская политика вращалась вокруг тем борьбы с коммунистическим прошлым и интеграции в рамках ЕС и НАТО, то теперь ключевым вопросом стал не «Вы за люстрацию или против», не «Вы за усиление союза с США или против», а «так вы считаете, что нашего президента убили, или нет?». Кстати, многие теперь уже в открытую говорят – вместе с президентским самолетом в Польше рухнул здоровый политический дискурс, который заменили конкурсом теорий заговора и циничных комментариев.

Сторонники «Гражданской платформы» быстро ввели в обиход категорию «Смоленской религии» для обозначения адептов теории покушения. Консерваторы из «Права и справедливости» не преминули обвинить оппонентов в отсутствии патриотизма и заигрываниях с Россией. Общество, и без того достаточно разделенное результатами стремительной трансформации, стало еще более поляризованным.

Вместе с отношением к Смоленской катастрофе позже добавились и другие различия: взгляды на легализацию абортов, гражданских партнерств, дружбу с Россией или Германией и так далее. Политики постоянно подливали масло в огонь, но все же главное, что привело к такому расколу, какой наблюдается сегодня, это отсутствие детального следствия.

Расследование причин катастрофы было начато сразу, но достаточно быстро затормозилось. Сказывался и не очень удачный выбор следователей, и проблемы, которые российская сторона создавала в доступе к уликам. Кстати, обломки президентского самолета до сих пор находятся на территории РФ.

В данный момент следователям дали еще полгода на изучение причин катастрофы. Информация от прокуратуры в течении этих пяти лет поступали противоречивая то подчеркивалась ответственность президента и его команды за решение посадить машину, то выдвигались обвинения диспетчерам из Смоленска за неумышленное создание ситуации, которая привела к катастрофе. В любом случае, семьи жертв трагедии до сих пор не знают ее причин.

Политики же охотно пользуются «смоленской риторикой» во время избирательных кампаний, обвиняя друг друга в безответственности и отсутствии патриотизма. Результат – если в 2010-м 8% поляков верили в покушение на президента, то теперь в него верит каждый пятый. Те же, кто не верит, тоже не балуют поддержкой «Гражданскую платформу», которая удерживает большинство в парламенте. После того глубокого эмоционального потрясения, которое пережило общество, всем хотелось получить однозначные ответы. А власть их не предоставила. Более того – не так уж и сильно старалась, чтобы предоставить, и взять на себя хотя бы часть ответственности.

Да, экономика в Польше растет, да, страна все больше визуально напоминает Западную Европу, но вот доверия между людьми становится меньше. Большинство уже не так чтобы сильно привязано к своей версии Смоленской катастрофы, так как боится, что к власти придут сторонники противоположной, отношения с которыми в последние годы были испорчены до предела. Отсюда и рост популярности внесистемных партий, которые вместе с прощанием со «Смоленской риторикой» предлагают полякам попрощаться и с демократией, и с ЕС.

Какие уроки из этой истории может извлечь Украина? Безусловно, травма украинского общества после расстрела Небесной сотни, аннексии Крыма и войны на Донбассе куда более глубока, чем поляков после Смоленска. Однако механизм подобен: неожиданные смерти, потери провоцируют бурю эмоций, ощущение несправедливости, поиск ответов на вопросы «почему это случилось» и «зачем это все было». Польская власть, по крайней мере, на данный момент, ни потребности своих сограждан в справедливости не удовлетворила, ни на вопросы не ответила. Самое важное следствие в новейшей истории страны было завалено.

Перед Украиной сейчас тоже стоит задание провести ряд важных следствий и дать людям однозначные ответы на вопросы: «почему это случилось» и «зачем это все было». Только если у польской власти есть козырь в виде каких-то экономических успехов, то реформаторы в Киеве пока этим особо похвалиться не могут. Можно, конечно, выдвигать популистские версии и заменять работу следственных органов политическими дебатами. Вот только поляризация общественных настроений и утрата доверия к власти в Украине будут иметь куда более серьезные последствия, чем польский вариант — массовое нежелание идти на выборы. 

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев
Если Вы хотите вести свой блог на сайте Новое время, напишите, пожалуйста, письмо по адресу: nv-opinion@nv.ua

Мнения ТОП-10

Читайте на НВ style

Последние новости

Подписка на новости
     
Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер:

Все материалы раздела Мнения являются личным мнением пользователей сайта, которые определены как авторы опубликованных материалов. Все материалы упомянутого раздела публикуются от имени соответствующего автора, их содержание, взгляды, мысли не означают согласия Редакции сайта с ними или, что Редакция разделяет и поддерживает такое мнение. Ответственность за соблюдение законодательства в материалах раздела Мнения несут авторы материалов самостоятельно.