9 декабря 2016, пятница

Скандалист с набережной Круазет

комментировать
Мирослав Слабошпицкий: Мы снимаем эпатирующий фильм, но в энергетическом плане это проигрывает отчаянному пацану с телефоном, который лезет снимать происходящее на Майдане
Фото: Наталия Крачук / Новое Время

Мирослав Слабошпицкий: Мы снимаем эпатирующий фильм, но в энергетическом плане это проигрывает отчаянному пацану с телефоном, который лезет снимать происходящее на Майдане

Мирослав Слабошпицкий, первый украинский кинематографист, получивший сразу три награды Каннского кинофестиваля, - о том, как к 39 годам кино превратилось для него в работу, хобби и семью Оксана Мамченкова..

Украинский кинорежиссер Мирослав Слабошпицкий на престижном Каннском кинофестивале в этом году сорвал джекпот: он получил за свой фильм Племя сразу три награды, все - от конкурсной программы фестиваля Неделя критики. На следующий день по возвращении из Канна режиссер нарасхват - его график расписан по минутам. После пресс-конференции в Госкино, которое профинансировало половину бюджета его картины, к Слабошпицкому выстраивается очередь из журналистов. Режиссер отвечает на вопросы с мужеством стоика и курит одну сигарету за другой.

В резюме у Слабошпицкого - неплохая фестивальная история. Его короткометражки дважды попадали в конкурс престижного Берлинале. А два года назад его Ядерные отходы - 23‑минутный фильм о жителях зоны отчуждения - получил Серебряного леопарда Международного кинофестиваля в Локарно.

Племя - это уже полнометражный дебют 39‑летнего режиссера, который стал не только одной из самых внушительных украинских фестивальных побед за годы независимости, но и самой обсуждаемой премьерой на набережной Круазет. Кино рассказывает о перипетиях жизни глухонемых подростков в специализированном интернате. Ведущие западные издания вроде американского Variety и французского Le Monde поставили картине о жизни глухонемых, в которой снимались непрофессиональные актеры, наивысшие оценки. А влиятельные критики сравнили работу Слабошпицкого с произведениями оскароносного австрийца Михаэля Ханеке и экспериментатора Ульриха Зайдля.

- В Канне меня фотографировали столько, сколько не фотографировали за всю жизнь, - Слабошпицкий начинает разговор с трудностей фестивальной жизни и шутит: - Я сломлен, делайте со мной, что хотите.

Он отпивает глоток холодной колы, прикуривает новую сигарету, и мы начинаем говорить с ним об успехе его Племени и вообще о кино.

Эйфории от победы почти не было - лишь на какое‑то мгновение. Не знаю, мое это свойство или свойство человека в принципе, но так было и с Берлином, и с Локарно, и теперь с Канном - думаешь, неужели вообще есть люди, которые не выигрывали Неделю критики? Хотя я счастлив, объективно это удача.

На одном французском сайте я нашел топ-10 скандалов Круазет. Рейтинг составлен по годам, и вот за 2014 год там Племя, за 2009‑й - Антихрист Ларса фон Триера, за 2002‑й - Необратимость Гаспара Ноэ. То есть в этом списке все, что мы так любим. Это, конечно, лучший комплимент.

Фильм еще до победы в Канне купили для проката Франция, Дания, Нидерланды и Япония. Теперь идут переговоры с США, Великобританией и Гонконгом. Это, конечно, не будет Гарри Поттер [по кассовым сборам], но я думаю, фильм выйдет во многих странах.

Мне неинтересно документальное кино, потому что оно предполагает наблюдение за персонажем, а я, как и все режиссеры, поведен на контроле.

Я пытаюсь контролировать вообще все. Мой психоаналитик говорит, что это неправильно. Но я давно к нему не ходил, потому что был занят съемками.

Мне интересно создать реальность и зафиксировать ее. Это и есть кино - чистая иллюзия, то, что ты создал как фокусник, есть только на пленке и больше нигде. Это очень круто. Это удовольствие сродни сексуальному.

Меня спрашивали, могу ли я сделать фильм про Майдан. Я отвечал, что не знаю, что просто не представляю такой фильм. Но, конечно же, необходимо, чтобы кто‑то это сделал. Это ведь современные Круты. Наши с вами косточки истлеют, а люди будут говорить об этих событиях, потому что это величественно.

После Второй мировой войны существовал такой дискурс - а зачем вообще нужно искусство после Освенцима? Так вот, когда случилась Груша [противостояния на улице Грушевского в Киеве этой зимой] и последующие события, я был потрясен - я понял ничтожность кинематографа. Мы снимаем эпатирующий фильм, но в энергетическом плане это проигрывает отчаянному пацану с телефоном, который лезет снимать происходящее на Майдане. Какое‑то время я вообще сомневался, стоит ли делать после этого мой фильм.

Вообще, в Канне меня если и спрашивали о политике, то только потому, что видели в фильме определенную метафору политической ситуации. Это кинофестиваль, а не слет общественных деятелей. Люди приходили говорить о кино, потому что кино во Франции - это религия.

Не бывает инвестиций в кино, бывает его поддержка. И это касается любой страны, кроме, может быть, США. Нам государство очень долго втирало что‑то про инвесторов. Какого черта, ребята? Вы дотируете угольную отрасль, куски гребаного камня. Для чего? Чтобы шахтеры не восстали и не снесли вас? А раз киношники не могут восстать, вы не хотите их дотировать?

Иногда кажется, что культурой можно не заниматься, и все будет нормально. Но вспомните, когда началась война [агрессия по отношению к Украине со стороны России], руководство страны забилось в истерике, что, оказывается, у нас целое поколение, воспитанное на русских сериалах.

А когда они “пилили” деньги, а их же каналы крутили эти сериалы, все было нормально? Нам нужен свой аудиовизуальный продукт. Иначе через какое‑то время вырастет поколение, воспитанное на фильмах про российский спецназ.

После Канна искать деньги на кино, конечно, легче, и я хотел бы, к примеру, снять фильм о Чернобыле. Но есть один нюанс: если ты голландец - у тебя должны быть голландские деньги, если немец - немецкие, а если француз - французские. Это показатель того, что фильм нужен, и если у тебя нет денег твоего родного фонда, все остальное достаточно утопично. И это твои проблемы.

Что сейчас будет происходить с финансированием от Госкино - непонятно. В Канн мне позвонил по скайпу министр культуры Евгений Нищук, поздравил и пообещал, что приложит все усилия, чтобы фильмы снимались. Но пока этот процесс приостановлен.


slaboshpitckiy_02_nk_01Режиссер Мирослав Слабошпицкий вскоре дебютирует также в качестве актера


Есть очень много фильмов, режиссером которых я хотел бы быть, - Город Бога Фернанду Мейреллишу, Догвиль Ларса фон Триера, 4 месяца, 3 недели и 2 дня Кристиана Мунджиу, Ночь живых мертвецов Джорджа Ромеро.

Все идеи своих фильмов я придумал, в общем‑то, давно. Есть такой замечательный фильм Доказательство [британца Джона Мэддена] с Гвинет Пэлтроу и Энтони Хопкинсом, где папа главной героини, стареющий ученый, говорит, что все математики совершают свои открытия до 25 лет. Дальше они их разрабатывают. Также и я.

Мне страшно нравятся новые возможности, потому что снимать кино становится проще. С одной стороны, в этом есть, наверное, какая‑то инфляция профессии. Потому что было интересней, когда снимали на пленку,— ты не знал, что снял, пока это не проявится. В этом была магия. Но новые технологии очень интересно изучать.

Вообще, моя жизнь - это смотреть фильмы, читать книги. Мне 39 лет, у меня нет детей и хобби. Моя жена очень любит кино, мы работаем вместе - больше ничего нет, это самое интересное.

Сейчас я снимаюсь в фильме Алены Демьяненко Моя бабушка Фанни Каплан. Играю брата Владимира Ленина Дмитрия Ильича Ульянова и сплю с Фанни Каплан. Я впервые в качестве актера, и это счастье.

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

Последние новости

ТОП-3 блога

Фото

ВИДЕО

Читайте на НВ style

LOL ТОП-10

Подписка на новости
     
Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: